Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Разговор с региональным лауреатом премии Содружества наций за рассказ 2020 года ямайцем Брайаном Хипом

Снимок экрана с рассказом Брайана Хипа «Mafootoo» («Мафуту»), появившимся на сайте журнала «Granta».

[Все ссылки в тексте — на английском языке, если не указано иное.]

Брайан Хип — педагог на пенсии и бывший глава Центра искусств Филипа Шерлока в Университете Вест-Индии (ВИУ), на кампусе Мона в городе Кингстон, Ямайка. Он признаётся, что был «потрясен и почувствовал себя избранным», став представителем Карибских островов, награждённым премией Содружества наций за рассказ 2020 года.

Главная героиня победившей истории «Мафуту» Эвадне — эмигрантка из Ямайки маронского происхождения [рус], живущая в Великобритании, — размышляет о своей замужней жизни, не принесшей ей ни малейшего удовлетворения, пока супруг лежит в больнице при смерти. Рассказ был избран среди 5000 других и опубликован в журнале «Granta». Премия ежегодно присуждается пяти региональным победителям из Африки, Азии, Канады и Европы, Карибских островов и Тихоокеанского региона.

Брайан Хип более 40 лет трудился в театральной и образовательной сферах на Ямайке. Свой диплом преподавателя он получил на севере Англии, после чего преподавал в Педагогическом колледже имени Святого Иосифа; позже стал ректором Ямайской школы актёрского мастерства (при Колледже изобразительного и исполнительского искусства имени Эдны Манли). Также он был художественным руководителем, чьи постановки студенческих пьес получили множество призов, в числе которых и ежегодная награда Международного театрального института Ямайки Actor Boy Awards.

Недавно мне удалось взять у Брайана интервью по электронной почте и расспросить его об умении рассказывать истории — как в театре, так и в книгах. Эта статья является первой частью беседы, в которой речь пойдёт о нюансах премированного рассказа и жизни ямайских иммигрантов в Великобритании.

Брайан С. Хип, региональный карибский победитель премии Содружества наций за рассказ 2020 года. Фото предоставлено Хипом, используется с разрешения.

Эмма Льюис (ЭЛ): Председатель жюри Нии Айиквэй Паркс похвалил победителей премии этого года «не только за их движение вперёд, умелое владение языком, уникальный голос и разрушение устоявшихся принципов, но также за их смелость». Сколько духовных и физических сил потребовало написание вашего рассказа?

Brian Heap (BH): I suppose it does take a certain amount of artistic courage to try to find more innovative ways of shaping the form of a story, and even in presenting different kinds of content and language. A friend who read ‘Mafootoo’ told me that the protagonist, Evadne, is essentially Jamaican but ‘unusual’ and I was grateful for that observation. As a writer, you don’t want to be reinforcing stereotypes in your work. But also I didn’t want to have to spend more time than was necessary explaining Maroon culture to readers. However, I’m not totally convinced that the greatest courage lies in the writing process so much as in making it available for others to read. You can never easily predict just how your readers are going to respond to your work, especially if it might be considered ‘unusual.’

Брайан Хип (БХ): Художественная смелость действительно нужна в ходе экспериментов с оформлением, содержанием и языком произведения. После того, как мой друг прочитал «Мафуту», он назвал главную героиню «необычной» ямайкой — и за такое наблюдение я ему очень признателен. Ни один писатель не хочет поддерживать существующие стереотипы. В то же время мне не хотелось слишком много времени уделять объяснению маронской культуры читателям. Однако я абсолютно уверен, что надо быть гораздо смелее, чтобы представить свою работу на суд читателю. Ведь никогда не знаешь, как он отреагирует, особенно если работа выходит за рамки «обычного».

ЭЛ: Вы подчеркнули связь между маронской культурой и исламом, что особенно привлекает Эвадне. Вы изучили этот феномен специально ради вашей истории?

BH: I worked with [Jamaican cultural historian, anthropologist and musicologist] Dr. Olive Lewin for many years. She did a lot of research into Maroon culture and was herself initiated as an Honorary Maroon. I heard the use of the Muslim greeting among the Maroon elders myself during our many field trips, then later discovered that UWI historian Dr. Sultana Afroz had written about Islamic retentions among Africans transplanted to Jamaica. Her work was apparently considered controversial and she eventually returned to her home in Bangladesh. But for the purpose of the story, it is something I heard first-hand.

БХ: Я сотрудничал с [историком культуры, антропологом и музыковедом Ямайки] доктором Оливе Льюин на протяжении многих лет. Она провела множество исследований на тему маронской культуры и получила звание «Почётная маронка». Во время наших многочисленных экскурсий мне и самому доводилось слышать, как маронские старики использовали мусульманское приветствие. Затем я открыл для себя работу историка ВИУ доктора Султаны Афроз, которая писала об остатках исламских традиций среди африканцев, которые затем перекочевали на Ямайку. Как оказалось, работу посчитали противоречивой, что заставило Султану вернуться обратно домой, в Бангладеш. Но если речь идёт о моём рассказе, свои знания я получил из первых уст.

Демонстрация исламских элементов истории маронов на Ямайке. Фото с сайта Flickr, сделано Кентом Макэлви на маронском фестивале в Аккомпонге, Кокпит-Кантри, Ямайка, 6 января 2013 года. CC BY-NC-ND 2.0 [рус]

ЭЛ: Мафуту — бобовая лоза, которую мароны используют буквально для всего, от установки ловушек до создания мебели. В рассказе она выступает в качестве символа: пластиковые трубки, к которым подсоединён муж Эвадне, оплетают его словно лоза. Я не могу понять, стоит ли жалеть Хуберта, или, напротив, раздражаться, как это делает Эвадне. Как вы на это смотрите?

BH: I keep pointing to the fact that Evadne has stuck by this man for fifty years and she’s put up with his impracticality for all that time. There is a great deal of love and affection there. However, her chance to return to nature and the hills of Jamaica is clearly the result of her kindness to others and the fact that she is the steady one in the partnership.

We don’t hear much about her career in England but it is made clear that she had one, plus she cooks and cleans and pays the bills. She is the responsible one. One gets the impression, on the other hand, that Hubert is a self-centred individual, constantly following schemes that don’t result in much, has little time for holidays, and ends up with the ‘stroke he worked for’. His ‘Mafootoo’ of the life-support machine evokes a stark separation from the natural world of the cacoon vine.

БХ: Я всегда подчёркиваю, что Эвадне оставалась со своим мужем на протяжении 50 лет и мирилась с его непрактичностью все эти годы — в этом немало любви и привязанности. Однако её шанс вернуться к природе и пейзажам Ямайки обусловлен её добротой к другим, а также тем, что именно она была надёжным партнёром в их отношениях.

Нам мало известно о её карьере в Англии, но очевидно, что таковая у неё была. Плюс ко всему, она готовит, убирает и оплачивает счета — именно она несёт ответственность в этих отношениях. В то же время Хуберт выглядит эгоистичным человеком, постоянно воплощающим собственные бесплодные схемы и почти не имеющим времени на отпуск, что и приводит его к инсульту. «Мафуту» его аппарата жизнеобеспечения резко контрастирует с бобовой лозой.

ЭЛ: Назвали ли бы вы «Мафуту» типичной историей иммигрантов о борьбе и преодолении трудностей или же этот рассказ всё-таки о смирении и потерях? Как изменился опыт ямайских иммигрантов в Англии, и задействовали ли вы собственный опыт, когда создавали рассказ?

BH: I’m not sure what a typical immigrant tale is. People from the Caribbean have migrated all over the place. During the 19th century, Jamaicans even went to the Gold Rush in the Yukon Territory. Mary Seacole first travelled to England when she was just 16 years old. I think every immigrant story is different and we still haven’t told enough of them.

Some involve spouses, sons and daughters who left and were never heard from again. Some migration stories involve entire families broken apart, and second families being established in the host country. Casualties of migration include abandoned children, aged parents and lost loves.

I did see some of that for myself growing up in England — the psychological scars left by separation, as well as the sometimes hostile environment of the assimilation process. The Windrush scandals have thrown a lot of that into sharp relief. I think the experience of Jamaican immigrants in England has evolved, because their children now have sufficient confidence to challenge history by pulling down the statues of the very people who enslaved their ancestors!

БХ: Я не совсем уверен, что, собственно, можно назвать «типичной историей иммигранта». Жители Кариб эмигрировали во множество стран. В XIX веке некоторые ямайцы даже вовлекались в золотую лихорадку на территории Юкон. Мэри Сикол [рус] впервые оказалась в Англии, когда ей было всего 16 лет. На мой взгляд, история каждого иммигранта уникальна, и мы слышали далеко не все из них.

Некоторые истории говорят о жёнах, мужьях и детях, которые уехали и пропали; другие повествуют о том, как люди разрушали свои семьи и заводили другие в новой стране. Жертвами миграций стали покинутые дети, состарившиеся родители и потерянные возлюбленные.

Я заметил кое-что из этого и в себе, проведя часть жизни в Англии: расставание с близкими оставило психологические шрамы, а враждебное окружение плохо способствовало моей адаптации в новой стране. Скандалы Windlash остро обозначили эти проблемы [прим. переводчика: скандалы были связаны с массовой миграцией жителей Карибских островов для выполнения низкооплачиваемой работы в Англии после Второй мировой войны]. Я думаю, что опыт ямайских иммигрантов в Англии изменился именно потому, что у их детей достаточно уверенности, чтобы бросить вызов истории и свергнуть статуи тех людей, которые поработили их предков!

ЭЛ: Остались ли ещё рассказы о ямайцах в Англии и англичанах на Ямайке? Или о тех, кто «оседлал Атлантический океан», как того хотела Эвадне?

BH: Oh, absolutely. Jamaica is so rich in stories that it surprises me that in popular culture we keep going back to the same old narratives of sex and violence in very stereotypical ways. I worked with [Jamaican cultural historian, anthropologist and musicologist] Olive Lewin and the Jamaica Memory Bank for many years and some of the stories our older informants told were absolute treasures. It’s so important for us to delve into the inner life of Jamaican subjects, and also to realise that a great deal of Jamaican knowledge and tradition resides among the citizens of the Jamaican diaspora, as it does in the case of Evadne.

БХ: Несомненно. Ямайка настолько богата на истории, что меня откровенно удивляет то, что в популярной культуре мы вновь и вновь обращаемся к стереотипным рассказам о сексе и жестокости. Я проработал с [историком культуры, антропологом и музыковедом Ямайки] Оливе Льюин и Банком памяти Ямайки много лет, и некоторые истории старожилов были настоящим сокровищем. Для нас сейчас важно окунуться во внутренний мир ямайцев, а также осознать, что огромное количество ямайских знаний и традиций живёт в её жителях, как это произошло в случае Эвадне.

Вторую часть интервью можно найти здесь [рус].

Комментарии закрыты

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо