Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Интервью с Афганом Мухтарлы, похищенным азербайджанским журналистом, который вышел на свободу

Лейла Мустафаева обнимает своего мужа, журналиста Афгана Мухтарлы, во время его прилёта в Берлин 17 марта.
Фото (с): Европейский центр свободы прессы и СМИ.

[Все ссылки ведут на страницы на английском языке, если не указано иное.]

17 марта азербайджанский журналист Афган Мухтарлы прибыл в берлинский аэропорт Шёнефельд, где воссоединился со своей женой и дочерью. Почти три года он содержался в азербайджанской тюрьме, отбыв половину шестилетнего срока по делу, которое многие сочли политически ангажированным и ставшим наказанием за журналистские расследования Афгана.

Освобождение Мухтарлы особенно важно из-за скандальных причин его ареста, или, скорее, его похищения.

29 мая 2017 года журналист вышел из дома в Тбилиси, столице Грузии, чтобы встретиться с другом в кафе. В 19:00 он позвонил жене, журналистке Лейле Мустафаевой, предупредить, что скоро будет дома. Но он так и не вернулся.

Журналист Афган Мухтарлы в Тбилиси. Скриншот из YouTube / Кавказские новости.

Вместо этого через два дня Мухтарлы оказался в камере предварительного заключения в столице Азербайджана Баку. Он рассказал адвокату, что его арестовали люди в форме грузинской полиции, которые засунули в его карманы банкноты, затем посадили в машину и отвезли через границу в Азербайджан, где журналист был арестован за незаконное пересечение границы и контрабанду денег. Премьер-министр Грузии отверг все обвинения в том, что правительство участвовало в аресте, но многие по-прежнему скептически относятся к этому заявлению. За несколько лет до ареста Мухтарлы Тбилиси стал домом для общества политических диссидентов и независимых журналистов из Азербайджана, которых привлекла относительная свобода слова Грузии.

Но сейчас они начали задаваться вопросом, кто исчезнет следующий, и действительно ли Грузия — надёжное убежище.

С 2015 года Грузия была приютом для Афгана Мухтарлы. Он и его семья покинули Азербайджан из-за преследований, последовавших за журналистскими расследованиями. Мухтарлы сотрудничал с MeydanTV [рус], независимым азербайджанским СМИ и Центром по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP) [рус] в проведении громких расследований с участием должностных лиц. Иногда расследования касались даже семьи Алиевых, которая правит Азербайджаном с 1993 года. Было очевидно, что такая работа рано или поздно станет опасной для её исполнителя.

Я взял интервью у Мухтарлы о его опыте и надежде на будущее. Его ответы, данные на азербайджанском языке, переведены его женой Лейлой Мустафаевой.

Максим Эдвардс: Как вы думаете, почему власти освободили вас? И почему они решили сделать это сейчас?

Afgan Mukhtarli: My release was thanks to pressure by members of the Council of Europe (CoE) and the European Parliament. [CoE Commissioner for Human Rights] Dunja Mijatović and [Icelandic politician] Þórhildur Ævarsdóttir even visited me in prison. It was also due to negotiations between the Azerbaijani and German authorities, which began last October. They were very helpful; as I didn't have any documents with me when I was kidnapped and brought to Azerbaijan, the authorities provided me with a passport once these talks had started. The German authorities had granted me a visa last year to reunite with my family, but I was not released at the time; there were multiple court hearings about my case in late 2019. I even heard rumours that [President Ilham] Aliyev was planning to sign a decree pardoning me this March. That also never happened, but I was eventually released a bit later, after the parliamentary elections.

Афган Мухтарлы: Я был освобождён благодаря давлению членов Совета Европы (СЕ) и Европейского парламента. [Комиссар Совета Европы по правам человека] Дуня Миятович и [исландский политик] Тоурхильдур Айварсдоуттир даже навещали меня в тюрьме. Это также было связано с переговорами между властями Азербайджана и Германии, которые начались в октябре прошлого года. Их помощь была очень кстати: так как у меня не было никаких документов, когда меня похитили и привезли в Азербайджан, власти вернули мне паспорт после начала этих переговоров. В прошлом году Германия предоставила мне визу для воссоединения с семьёй, хотя в то время я не был освобождён; в конце 2019 года было проведено несколько судебных слушаний по моему делу. Появлялись слухи о том, что [президент Ильхам] Алиев планировал подписать указ о помиловании в марте этого года. Этого также не произошло, но меня отпустили на свободу чуть позже, после парламентских выборов.

МЭ: Значит, вывод из этой ситуации таков, что медиакампании и правозащита действительно работают при таких обстоятельствах?

AM: Sure, the media campaign had a big impact and I'm very grateful. In Georgia there was a lot of noise about it; many media organisations covered the news and campaigned for me. They raised public awareness in the Caucasus and worldwide. But the campaigns, the protests in European countries didn't just trigger my release, they also helped me in other ways. They probably changed the way I was treated in prison. I'm sure that if there had not been any such campaigns, I could have faced a much, much harder time in prison. I hope that this publicity continues, and that it puts pressure on the authorities over how they treat political prisoners in Azerbaijan.

АМ: Конечно, медиакампания оказала очень сильное влияние, и я очень признателен. В Грузии было много шумихи по этому поводу; большое количество СМИ освещали новости и боролись за мою свободу. Медиа привлекли внимание к проблеме на Кавказе и по всему миру. Но кампании, протесты в европейских странах не только поспособствовали моему освобождению, но помогли мне и иными способами. Подозреваю, что они повлияли на то, как ко мне относились в тюрьме. Я уверен, если бы не было такой кампании, в тюрьме мне бы пришлось пережить куда более тяжёлые времена. Я надеюсь, что освещение в СМИ продолжится и повлияет на власти в отношении того, как они относятся к политзаключенным в Азербайджане.

МЭ: Как бы вы могли описать условия вашего заключения? Как с вами обращались?

AM: After I crossed the Georgian border and was handed over to the Azerbaijani authorities, I wasn't tortured. But there were plenty of other restrictions: on phone calls, meetings with relatives, and so on. I wasn't allowed to meet with my mother, brothers, or any other relatives for six months. I didn't have any access to my family, to my wife, for a year. I couldn't contact friends over the telephone. I had several lawyers, but the one I met with most frequently in prison was Nemat Kerimli. His licence to practice law was suspended [in 2018], I think because he was working with me. The deputy chairman of the prison [Emin Eminaliyev] was very aggressive towards Kerimli and confiscated all the documents he had after our meeting in prison. That was a violation of confidentiality between me and my lawyer. I tried to file a complaint to the court, but they refused to even consider it, giving different excuses. [In September 2019, Mukhtarli went on hunger strike in protest at this alleged mistreatment of his lawyer — ed.]

Political prisoners were controlled twice as tightly as the other inmates. We couldn't have books with any political content. When I raised the subject with prison staff they told me that those restrictions had nothing to do with the state penitential service. They said they received theose orders from the presidential administration.

АМ: После того, как я пересек границу Грузии и был передан азербайджанским властям, меня не пытали. Но было много других ограничений: на телефонные звонки, встречи с родственниками и так далее. Мне не разрешали видеться с матерью, братьями или другими родственниками в течение шести месяцев. Я не видел свою семью и жену в течение года. Не мог связаться с друзьями по телефону. У меня было несколько адвокатов, но чаще всего в тюрьме я встречался с Нематом Керимли. Его лицензия на юридическую практику была приостановлена ​​[в 2018 году], я думаю, потому что он работал со мной. Заместитель председателя тюрьмы [Эмин Эминалиев] был очень агрессивен по отношению к Керимли и конфисковал все документы, которые у него были после нашей встречи в тюрьме. Налицо нарушение конфиденциальности между мной и моим адвокатом. Я пытался подать жалобу в суд, но они отказались даже рассмотреть её, приводя разные оправдания. [В сентябре 2019 года Мухтарлы объявил голодовку [рус] в знак протеста против жестокого обращения с его адвокатом со стороны сотрудников тюрьмы — ред.]

Политзаключённые контролировались вдвое жёстче, чем другие заключённые. У нас не могло быть книг с любым политическим содержанием. Когда я поднял эту тему с тюремным персоналом, мне сказали, что эти ограничения не имеют отношения к государственной пенитенциарной службе, а приказ был получен от администрации президента.

МЭ: Что ваше освобождение значит для грузинских властей? В то время, когда вас похитили, было много предположений о том, что грузинские власти могли знать об этом. Вы до сих пор считаете, что Грузия всё ещё безопасное место для азербайджанских диссидентов?

AM: No, I don't think Georgia is a safe country. Even today, I'm convinced that the Georgian authorities — the chief prosecutor's office, the law enforcement agencies— are just going to repeat the same statements they've made before. They can't do anything else. If they admit that I really was kidnapped in Georgia and handed over to the Azerbaijani authorities illegally, that could result in the resignation of the Georgian government. The ruling party isn't prepared to risk losing its authority over the kidnapping of one journalist. They won't say anything.

I've been free for over a week now. In that time, I've given a lot of interviews to the Georgian media. I've even accused the Georgian side of receiving bribes for my abduction. But nobody from the Georgian authorities has said anything about my release or my comment about bribery. Earlier, the Georgian prosecutor's office made excuses, accusing the Azerbaijani side of refusing to allow them access to me. They said that as they had not been able to question me in prison in Azerbaijan, they were unable to carry out a proper investigation. But now I'm free. And nobody from the Georgian prosecutor's office or law enforcement has contacted me yet regarding my testimony.

АМ: Нет, я не думаю, что Грузия — безопасная страна. Даже сегодня я убеждён, что грузинские власти — главная прокуратура, правоохранительные органы — просто собираются повторить те же заявления, что и ранее. Они больше ничего не могут сделать. Если они признают, что меня действительно похитили в Грузии и незаконно передали властям Азербайджана, это может привести к отставке правительства Грузии. Правящая партия не готова рискнуть потерять власть из-за похищения одного журналиста. Они ничего не скажут.

Я на свободе уже больше недели. За это время я дал много интервью грузинским СМИ. Даже обвинил грузинскую сторону в получении взяток за моё похищение. Но никто из грузинских властей ничего не сказал по поводу моего освобождения или комментария о взяточничестве. Ранее прокуратура Грузии извинилась, обвинив азербайджанскую сторону в том, что она отказала им в контактах со мной. В прокуратуре сказали, что, поскольку они не смогли допросить меня в тюрьме в Азербайджане, то не было и возможности провести надлежащее расследование. Но теперь я свободен. И никто из грузинской прокуратуры или правоохранительных органов ещё не связался со мной по поводу моих показаний.

МЭ: После вашего освобождения в Азербайджане уже происходили громкие аресты оппозиционных деятелей. Некоторые наблюдатели задаются вопросом, не является ли это началом очередной волны политических преследований. Каковы ваши прогнозы?

AM: Oppression of activists and civil society never really relaxed. The authorities are aggressive towards independent and critically minded people in Azerbaijani society. So my release alone doesn't mean that the authorities are going to soften their attitude towards them. Remember that there are still more than 100 political prisoners in Azerbaijan. The political situation in general has been harsh since 1993, but things have deteriorated even more since Ilham Aliyev took power in 2003. It's generally a bad atmosphere for journalists. Around three journalists have been killed in Azerbaijan in recent years: they are Elmar HuseynovRasim Aliyev, and Rafiq Tagi.

The blogger Mehman Galandarov was found dead in prison in 2017. I suspect that Galandarov's death was related to my arrest: he was arrested just a month before I was kidnapped. He had also lived in Tbilisi and attended protest rallies in front of the Azerbaijani embassy. One day, he had to return to Azerbaijan for family reasons and was detained once he arrived. Three months later, he was found dead in pre-trial detention. There were other arrests too. The same year, the opposition activist Gozel Bayramli was arrested when she returned to Azerbaijan from Georgia. I suspect that all these arrests were somehow connected and coordinated by the Azerbaijani authorities.

What's next? Before the Nowruz Holiday, Ilham Aliyev gave a speech addressing the political situation in the country and his plans for fighting the coronavirus. The president said that the authorities will fight against the “fifth column.” A few days later, [opposition leader] Tofig Yagublu was detained. I don't think his arrest will be the last. I think there will be more arrests in the months ahead&

АМ: Давление на активистов и гражданское общество никогда не ослаблялось. Власти агрессивны по отношению к независимым и критически настроенным людям в азербайджанском обществе. Так что моё освобождение не означает, что правительство собирается смягчить своё отношение к оппозиции. Помните, что в Азербайджане по-прежнему более 100 политзаключенных. Политическая ситуация в целом была тяжёлой с 1993 года, но с тех пор, как Ильхам Алиев пришел к власти в 2003 году, всё стало ещё хуже. Это плохая обстановка для работы СМИ. За последние годы в Азербайджане убито три журналиста: Эльмар Гусейнов [рус], Расим Алиев [рус] и Рафик Таги [рус].

Блогер Мехман Галандаров [рус] был найден мёртвым в тюрьме в 2017 году. Я подозреваю, что смерть Галандарова связана с моим арестом: он был задержан всего за месяц до того, как меня похитили. Мехман также жил в Тбилиси и участвовал в акциях протеста перед посольством Азербайджана. Однажды он возвращался в Азербайджан по семейным обстоятельствам, а по прибытии был задержан. Три месяца спустя его нашли мёртвым в СИЗО. Были и другие аресты. В том же году активист оппозиции Гозель Байрамлы была арестована, когда вернулась в Азербайджан из Грузии. Я подозреваю, что все эти аресты как-то связаны и координировались азербайджанскими властями.

Что дальше? Перед праздником Навруз Ильхам Алиев выступил с речью, посвящённой политической ситуации в стране и его планам борьбы с коронавирусом. Президент заявил, что власти будут бороться против «пятой колонны». Через несколько дней [лидер оппозиции] Тофик Ягублу был задержан. Я не думаю, что его арест будет последним. Полагаю, что в ближайшие месяцы будет больше арестов.

МЭ: Теперь, когда вы вышли из тюрьмы, какие у вас планы?

AM: I'm going to rest for a while. I'm in a European country right now, so I plan to learn the language and eventually return to my work. Due to my abduction, there were several investigations which I couldn't complete. I hope I can contribute to the democratisation of Azerbaijan.

I may have changed location, but I haven't changed my goals.

АМ: Я собираюсь немного отдохнуть. Сейчас я нахожусь в европейской стране, поэтому планирую выучить язык и вернуться к своей работе. Из-за похищения я не смог завершить несколько расследований, которые провёл. Надеюсь, что смогу способствовать демократизации Азербайджана.

Возможно, я изменил место жительства, но я не изменил свои цели.

Перевод: Головина Ольга

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо