Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Суринамская НПО стала голосом животных, лишённых среды обитания

Суринам: ленивец в дикой природе. Снимок выполнен Стеллар Цан и любезно предоставлен фондом Суринама «Зелёное наследие» (Green Heritage Fund). Использовано с разрешения.

[Ссылки в статье ведут на страницы на английском языке, если не указано иного].

В столице Суринама городе Парамарибо действует природоохранная организация, усилия которой направлены не только на спасение животных, но и на сохранение их среды обитания. Фонд Суринама «Зелёное наследие» (Green Heritage Fund) был основан в 2005 году Моникой Пул и с тех пор занимается защитой прав животных через образование людей.

Несмотря на то, что Суринам — это страна, покрытая буйной растительностью, городские районы здесь страдают от обезлесения, в результате которого происходит вытеснение животных из естественной среды обитания. Фонд «Зелёное наследие» занимается оказанием помощи таким животным, в основном ленивцам, а также работает над сохранением экосистемы для дельфинов и других представителей морской флоры и фауны.

Global Voices удалось побеседовать с Моникой Пул о той важной работе, которую выполняет её организация.

Моника Пул, основательница и директор фонда Суринама «Зелёное наследие». Фотография Стеллар Цан, использовано с разрешения автора.

Global Voices (GV): Расскажите нам о фонде Суринама «Зелёное наследие». Что из себя представляет типичный рабочий день?

Monique Pool (MP): I think most people think we are either running behind sloths and anteaters, or maybe watching dolphins all day. I wish…but actually, we have a lot of tasks. We plan for new activities and then in between, we get calls for rescues. Sometimes we have one rescue a week and sometimes we have two rescues in one day.

Моника Пул (МП): Я думаю, большинство людей считают, что мы либо всё время бегаем за ленивцами и муравьедами, либо проводим целые дни, наблюдая за дельфинами. Ох, если бы… на самом деле у нас много работы. Мы занимаемся подготовкой новых мероприятий и между делом получаем звонки с просьбами о спасении. Иногда мы проводим одну спасательную операцию в неделю, а порой это приходится делать дважды в день.

Спасённый фондом Суринама «Зелёное наследие» ленивец крупным планом. Фотография Стеллар Цан, используется с разрешения автора.

GV: Расскажите нам о некоторых из таких мероприятий, а также о ваших целях как некоммерческой организации. 

MP: We have four programs. The Xenarthra Program is basically the rescue, rehabilitation and release of wildlife. It’s also about [preserving] the ecosystem that they live in, to ensure that there’s enough left. We’re not just the normal conservation organization. We’re also looking more and more at the wildlife welfare of animals that are losing their habitat, especially in the city.

The second program is the Dolphin Program. While that's the one species the program is focusing on, we also started looking at the broader picture — all the animals that share the ecosystem with this dolphin and the health of that ecosystem. Together with WWF Guianas, the Nature Conservation Division of the Suriname Forest Service, and the Protected Areas Commission of Guyana, we’re actually implementing a regional Marine Spatial Planning project. In the end, the aim for that program is to have a marine protected area.

Our third program is Education and Research. For us, education is the main focus of what we do because we feel if you don’t raise awareness or don’t educate people, you will never be able to protect areas. Education is a really important part of our efforts. It’s cutting through all of our programs and education, of course, includes advocacy.

The fourth program is Green Community Development. If the community invites us, we help them look for alternative ways of earning money.

МП: Мы проводим программы по четырём направлениям. Первая из таких программ, Xenarthra [прим. ред.: латинское название отряда, к которому, в частности, принадлежат муравьеды и ленивцы], занимается непосредственно спасением диких животных, их реабилитацией и возвращением в дикую природу. Также в задачи [программы] входит [сохранение] экосистемы, в которой они живут, чтобы обеспечить им достаточно места для выживания. Мы не совсем обычная природоохранная организация. Всё больше времени мы уделяем наблюдению за условиями существования животных, теряющих свою естественную среду обитания, особенно в крупных городах. 

Вторая программа называется Dolphin [Дельфин]. Несмотря на то, что центром внимания этой программы являются дельфины, мы также стараемся смотреть на вещи шире, учитывая всех животных, обитающих в одной экосистеме с дельфинами, а также общее состояние самой экосистемы. Совместно с WWF Guianas [Всемирным фондом дикой природы Гвианы], с отделом организации природоохранных мероприятий Лесной службы Суринама, а также с Комиссией по охраняемым районам Гайаны мы на самом деле воплощаем в жизнь региональный проект морского пространственного планирования. Его конечной целью является создание охраняемого морского района.

Наша третья программа посвящена образованию и научным исследованиям. В данном случае основной акцент ставится на образование, потому что, на наш взгляд, защита охраняемых зон невозможна без повышения осведомлённости и обучения людей. Образование составляет очень важную часть нашей деятельности. Оно проходит красной нитью через все наши программы и, конечно, включает в себя распространение информации. 

Четвёртая программа занимается созданием зелёных сообществ. По приглашению сообществ, мы помогаем им в поисках альтернативных путей зарабатывания денег.

GV: Почему вы решили сосредоточить своё внимание именно на условиях существования ленивцев?

MP: It’s more or less of a coincidence that we started doing that. I had lost my dog and while I was looking for him through the Animal Protection Society, I volunteered to take care of a baby sloth. Then I started becoming interested in why specifically sloths were being reported [to the Animal Protection Society] so much. We started focusing more on that whole group because they are very special animals — not just the sloths, but also anteaters. I became more and more curious, and started looking online for resources.

МП: Это просто совпадение, что мы стали ими заниматься. Я потеряла свою собаку, и, пока я искала его при содействии Общества по охране животных, я вызвалась ухаживать за детёнышем ленивца. Потом я задалась вопросом, почему [в Общество по охране животных] поступает так много именно ленивцев. Мы стали уделять больше внимания всей этой группе, потому что они очень особенные животные — не только ленивцы, но и муравьеды. Моё любопытство росло, и я занялась поисками ресурсов в Интернете.

GV: Каким образом застройка и вырубка леса повлияли на жизнь ленивцев в Суринаме?

MP: All wildlife that shares the habitat with the sloths are affected when there is deforestation — but sloths are so slow, they cannot get away. The moment the machines start coming in, the monkeys will flee, the birds will go away, the snakes will leave because of the ground moving in a certain way. The animals will be gone, with the exception of the animals that are too slow to do that. These include the sloths, the silky anteaters (small anteaters that live very high in the trees), and the tree porcupines.

When we do the rescues, those are the animals that we mostly catch. We normally release all healthy animals within a week.

Deforestation is happening in the interior where there is illegal gold mining, but those areas are already heavily hunted, so there is not that much wildlife. Most of our animals come from the coastal zone, with maybe 96% coming specifically from the city.

МП: От уничтожения лесов страдают все дикие животные, находящиеся в одной среде обитания вместе с ленивцами — но ленивцы такие медлительные, что не могут спастись бегством. При первом же появлении машин обезьяны убегут, птицы улетят, змеи уползут, почувствовав необычные движения земли. Уйдут все животные, кроме тех, кто слишком медлителен для этого. Как, например, ленивцы, двупалые муравьеды (карликовые муравьеды, живущие высоко в кронах деревьев), а также древесные дикобразы.

Во время операций по спасению нам попадаются в основном именно эти животные. Как правило, всех здоровых животных мы отпускаем на свободу в течение недели.

Обезлесение наблюдается во внутренних районах страны, где ведётся нелегальная добыча золота, но там уже идёт активная охота, поэтому осталось очень мало диких животных. Большинство животных попадает к нам с побережья и, возможно, 96% доставляются непосредственно из города.

Ленивец пробирается через сильно загрязнённый участок земли в столице Суринама — где многие животные находятся под угрозой лишиться своей естественной среды обитания. Снимок Стеллар Цан предоставлен фондом Суринама «Зелёное наследие». Использовано с разрешения.

GV: Как вы заботитесь о ленивцах после того, как они поступают к вам в заказник?

MP: First, we assess their health status. If they are healthy, we release them within two to three days. Because of the hunting going on in Suriname, we normally do releases [in areas we deem safe].

[For injured animals], the most challenging part is providing food that they will eat. Once the animals eat, you can provide the full treatment they need before releasing them. But if they refuse to eat, they will die, even if they get the treatment; then, we need to make a decision about what to do. Sometimes we will release an animal if we see that being in the forest and being able to take care of itself will heal it. But we don’t do that very often — almost never — because a weak animal or injured animal is just food for predators.

МП: Сначала мы оцениваем состояние их здоровья. Если животные здоровы, то в течение двух или трёх дней мы отпускаем их на волю. Из-за продолжающейся в Суринаме охоты обычно мы их отпускаем [в те районы, которые считаем безопасными].

[В случае с ранеными животными] наибольшей проблемой является предоставление им той пищи, которую они будут есть. Только когда животное сыто, становится возможным в полной мере проводить необходимое для него лечение, прежде чем выпустить его на волю. Но если они отказываются есть, то они умрут, даже если их вылечить; таким образом, нам приходится принимать решение о том, что делать. Иногда мы отпускаем такое животное, если видим, что будучи на воле, в лесу, оно сможет само позаботиться о себе и самостоятельно поправиться. Однако так мы поступаем редко — почти никогда — потому что ослабленное или раненое животное становится пищей для хищников.

Моника Пул и член её команды со спасённым ими ленивцем. Снимок Стеллар Цан предоставлен на фондом Суринама «Зелёное наследие». Использовано с разрешения.

GV: Что является самым сложным в вашей работе?

MP: When we have an animal that is really badly injured, the most difficult part is having to deal with people’s awareness about what they did to the animal. I remember this one animal — people had caught a two-fingered sloth because they wanted to eat it. Then they thought it was pregnant and because they didn’t want to eat a pregnant animal, they tied it up and let it sit in their yard. After maybe ten days, they called us. The wire had completely ruptured through the flesh of its leg and we had to euthanize the animal after we brought it to the vet.

For a week or more, the volunteer and I…we just couldn’t sleep thinking about that. It’s not just dealing with the suffering of the animals, but the ignorance of the people. That really gets me most, the ignorance.

МП: Когда к нам попадает животное с очень серьёзной травмой, сложнее всего заставить людей понять, какой вред они нанесли этому существу. Мне вспоминается один случай, когда люди поймали двупалого ленивца, потому что хотели его съесть. Потом они решили, что это беременная самка, и, поскольку они не хотели есть беременное животное, они связали его и оставили у себя во дворе. Спустя примерно десять дней они позвонили к нам. Провода полностью ушли в плоть ноги животного, и, когда мы принесли его к ветеринару, беднягу пришлось усыпить.

После этого целую неделю ни я, ни мой коллега-волонтёр… мы просто не могли спать, думая об этом. Тут дело не только в страданиях животных, но и в невежестве людей. Именно это и злит меня больше всего — невежество.

GV: И напротив, что в вашей работе приносит вам наибольшее удовлетворение?

MP: It’s an incredible thing that I am living in a country where these special animals live, where we can see them in the wild and where they still have reasonably untouched habitats. It’s just something I appreciate very much, that I live here — not just where sloths live, but also where these amazing dolphins live. It’s something I’m very grateful for. I’m grateful that I can speak on their behalf and help protect their habitat.

МП: Просто невероятно, что я живу в одной стране с этими особенными животными, что мы можем наблюдать за ними в природе и что их естественная среда обитания до сих пор остаётся относительно нетронутой. Я это очень сильно ценю — то, что я живу здесь — не только из-за ленивцев, но и потому что тут живут такие изумительные дельфины. Я очень признательна за это. Я также очень благодарна за то, что могу говорить от их имени и вносить вклад в защиту их среды обитания. 

GV: Как люди могут помочь вашей организации и той работе, которую она проводит?

MP: There are two ways. One is to spend time, helping and volunteering with us. There can also be volunteering from a distance. There is a form on our website, where it says ‘Volunteer’. People can fill out their name, tell us what their skills are and how they want to help us. For example, our website administrator lives in the United States.

The other thing, of course, is donations. We live off of donations. That would help continue this work.

МП: Для этого существуют два способа. Первый — уделить время, помогая нам на добровольной основе. Волонтёрскую деятельность можно осуществлять и на расстоянии. На нашем сайте находится форма под названием «Volunteer» [волонтёрство]. Люди могут внести туда своё имя, рассказать нам о том, что они умеют делать, а также как они хотят нам помочь. Например, администратор нашего сайта живёт в США.

Другой способ — это, конечно же, это пожертвования. Мы существуем за счёт пожертвований. Они помогают нам продолжать выполнять эту работу.

GV: Каким образом вы задействуете социальные сети для получения поддержки и повышения осведомлённости?

MP: We use social media to emphasise our message ‘a wild animal belongs in the wild’, and we use the #notapet hashtag in a lot of our posts. We actively use our Facebook page to raise certain issues and we have used social media to promote a petition we started in 2011 and repeated in 2013 to fight against the selling of wildlife in the streets.

МП: Социальные сети мы используем, чтобы подчеркнуть наше послание: «дикие животные должны находиться в дикой природе», многие сообщения мы также публикуем с хэштегом #notapet [не домашний питомец]. Мы активно задействуем нашу страницу в Facebook, чтобы поднять некоторые вопросы; также мы прибегли к помощи социальных сетей для распространения петиции, которую мы запустили в 2011 году, а потом повторили в 2013 году и которая направлена на борьбу с уличной торговлей дикими животными.

Моника Пул отпускает обратно в дикую природу, в естественную среду обитания, спасённого ею ленивца. Фотография Стеллар Цан предоставлена фондом Суринама «Зелёное наследие». Использовано с разрешения.

GV: Что могут люди не понимать в том, какую именно деятельность по охране природы вы выполняете?

MP: One thing that is really good for people to know is that we do not keep animals in enclosures. There are a lot of people who call and say, ‘We want to come and see the animals’, or want to touch them. We don’t have animals in cages. We absolutely don’t do hugging. We ourselves even limit how much we touch the animals. Sloths are solitary animals, so they are not used to social interactions, even within their species — so you can imagine how other types of interaction can be very stressful for them.

Instead, we take people on releases because we have so many rescues and releases. It’s often a very beautiful moment, because you can see when they are sitting in a cage [on the way to being released], these animals get really depressed. Once you release them, you can actually see how their energy changes; how they get off into the forest, and it’s really amazing to see that. We allow people to take as many pictures as they want, because of course this is what we want to promote — that wild animals belong in the wild.

МП:  Было бы хорошо, если бы люди поняли, что мы не держим животных в вольерах. Мы получаем много звонков от желающих «прийти и посмотреть на животных» или потрогать их. Мы не запираем животных в клетки. Мы категорически против объятий с животными. Даже мы сами сводим физический контакт с ними к необходимому минимуму. Ленивцы по своей природе отшельники и не привыкли к общению даже с другими представителями своего вида — таким образом, можете себе представить, как незнакомые им виды общения могут привести к стрессу.

Вместо этого мы приглашаем людей присутствовать, когда мы отпускаем животных обратно в дикую природу, потому что мы всё время спасаем и отпускаем животных. Зачастую это очень красивый момент, потому что вы видите, как они сидят в клетке [по дороге к месту, где мы их выпускаем], это их очень подавляет. Когда вы их отпускаете, на самом деле очень заметно, как меняется их энергетика, как они уходят в лес, видеть это просто поразительно. Мы разрешаем людям фотографировать столько, сколько они хотят, потому что мы хотим донести до них идею того, что дикие животные должны находиться в дикой природе.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку, чтобы получать лучшие материалы Global Voices по-русски!



Подписку нужно будет подтвердить по почте; ваш адрес будет использоваться исключительно для писем о Global Voices в согласии с нашей миссией. Подробнее о нашей политике конфиденциальности вы можете прочитать здесь.



Рассылка ведётся посредством Mailchimp (политика конфиденциальности и условия использования).

Нет, спасибо