Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

«Печально осознавать, что, когда подаются иски на полицейских, под судом оказываются их жертвы»

(Слева направо): Ана Паула Оливейра (Бразилия), Шакелия Джексон (Ямайка) и Катрина Джонсон (США) в Кингстоне, Ямайка, с фотографиями их погибших родственников. Защищено авторскими правами, Amnesty International/Mario Allen, использовано с разрешения.

[Ссылки ведут на страницы на английском языке, если не указано иного].

Это второй выпуск в серии из трёх частей, рассказывающей о трёх женщинах — из Карибского региона, Южной Америки и Северной Америки, — у каждой из которых полицейская жестокость отняла любимого человека, что и свело их вместе. Первую часть вы можете прочитать здесь [ру].

Бразильская правозащитница Ана Паула Оливейра недавно встретилась в Кингстоне, столице Ямайки, с двумя своими коллегами — Шакелией Джексон из Ямайки и Катриной Джонсон из США. Женщины были там в рамках кампании Amnesty International «Путь к справедливости в Новом свете», посвящённой борьбе семей, у которых полиция убила любимого человека.

Хотя у каждого убийства полицейскими был свой контекст, все они чувствовали необходимость продолжать бороться за справедливость для себя, своих семей и всех тех, кто оказывается в подобных ситуациях.

Более того, в Латинской Америке/Карибском регионе фиксируется наибольшее число убийств в мире, и общественное мнение часто находится на стороне карательных полицейских мер, как показывают различные опросы, например доклад LAPOP Университета Вандербильта/USAID. Таким женщинам, как Ана Паула, Шакелия и Катрина, следовательно, нужна бо́льшая поддержка судебных систем их стран, а также общества в целом.

Ана Паула Оливейра стала важным борцом с полицейской жестокость в Бразилии после того, как её 19-летний сын Жоната был убит [порт] в Рио-де-Жанейро в мае 2014 года, во время, по определению полицейских, «вооруженного столкновения» с местными жителями. Во время последнего слушания по делу в 2016 году один полицейский заявил, что Жоната был наркоторговцем — заявление было опровергнуто всеми пятью свидетелями защиты, находившимися на месте событий. Все они рассказали суду одну историю: полиция начала стрельбу по толпе, пуля попала в Жонату — случайного прохожего.

Хотя Оливейра говорила через переводчика, её идея была острой, личной и универсальной: «Когда я борюсь за справедливость для своего сына, мне кажется, что я всё ещё забочусь о нём».

Оливейра (АО) рассказала Global Voices (GV) о своей борьбе:

AO: On May 14, 2014, it was around 3:30 p.m. when Johnatha left home to take his girlfriend to her home. On his way back home, there were police officers doing surveillance in the area and there was an altercation between them and some residents from the community. Police officers allegedly fired shots in the air to disperse the crowd. There were a lot of people on the street. At this moment, Johnatha was passing by and was shot in his back, fired upon by a police officer from the Police Pacification Unit in the favela of Manguinhos. Later on, during the legal process, we were informed that Alessandro Marcelino de Souza, the policeman that shot Johnatha, was already being accused for previous crimes — three homicides and two attempted homicides. When my family and I knew that Johnatha was dead, it was very painful and we became angry, because besides all the suffering and pain, we had to prove that Johnatha was innocent. Police officers said that Johnatha was a suspect, but it's not true.

АО: 14 мая 2014 года было около 15:30, когда Жоната ушёл из дома, чтобы проводить свою девушку. Когда он возвращался, в районе проводили наблюдение полицейские, и между ними и некоторыми жителями района возникла ссора. Полицейские якобы выстрелили в воздух, чтобы разогнать толпу. На улице было много людей. В тот момент мимо проходил Жоната, и ему в спину попала пуля, выпущенная полицейским из отряда «умиротворения» в фавеле Мангиньюш. Позже, во время разбирательств, нам сообщили, что Алесандро Марселино де Суза, полицейский, застреливший Жонату, уже обвинялся в более ранних преступлениях — трёх убийствах и двух покушениях на убийство. Когда моя семья и я узнали, что Жоната мёртв, нам было очень больно, и мы были злы, потому что, помимо всех страданий и боли, мы должны были доказывать, что Жоната невиновен. Полицейские сказали, что Жоната был подозреваемым, но это неправда.

Она описывает, что подвигло её на продолжение борьбы:

It is important to do this in his memory. I needed to tell the truth. I needed to show everyone that his case was not an exception. Every day, black young men are killed by the police in favelas and other marginalised areas. While I’m still alive, I will fight. I know that when I raise my voice it is not only for my son — it is also for all the other families that suffer as I do and that can’t fight for justice. If I don’t fight, I will become sick and die. When I fight for justice for my son, it makes feel like I’m still taking care of him. It’s like I’m still experiencing motherhood for him.

The strength comes from the love that I feel for him. It comes from the support from my family and the support from mothers in the same situation. It comes from the support of other mothers that have the same will to fight for justice, the same will to fight against impunity of agents responsible for the enforcement of law. Even feeling pain, it is important to contribute, even with a small part, to make mothers transform the grief into fight. It is important to help them to become the voice of their sons.

Важно делать это ради его памяти. Мне нужно было рассказать правду. Мне нужно было показать всем, что его дело не было исключением. Каждый день полиция убивает молодых чернокожих людей в фавелах и других бедных районах. Пока я жива, я буду бороться. Я знаю, что когда я говорю, я делаю это не только для моего сына, но и для всех других семей, которые страдают, как я, но не могут бороться за справедливость. Если я не буду бороться, я заболею и умру. Когда я борюсь за справедливость для своего сына, мне кажется, что я всё ещё забочусь о нём. Как будто я всё ещё мать для него.

Я черпаю силу в моей любви к нему. Я черпаю силу в поддержке от моей семьи и поддержке от матерей, оказавшихся в той же ситуации. Я черпаю её в поддержке других матерей, обладающих той же волей к борьбе за справедливость, той же воле к борьбе против безнаказанности лиц, ответственных за исполнение законов. Даже чувствуя боль, важно вносить свой вклад, даже не большой, превращая горе матерей в борьбу. Важно помочь им стать голосом своих сыновей.

GV: Не могли бы вы назвать одну область, в которой в Бразилии эффективно можно было бы бороться с проблемой внесудебных убийств?

AO: Strengthening laws is important, Nevertheless, in Brazil, some laws exist but are ineffective. If the public authorities and mechanisms of control were effective in their roles, other killings would not have happened. If there was the commitment of our judicial system, there wouldn’t have been other killings. It is sad to realise that when police officers are sued, the victims are judged instead. It is clear enough for the relatives of victims that the judicial system is unequal.

АО: Важно укрепить законы. В Бразилии существуют некоторые законы, но они неэффективны. Если бы публичные власти и механизмы контроля были эффективны на своём месте, других убийств бы не случилось. Если бы наша судебная система захотела, других убийств бы не случилось. Печально осознавать, что, когда подаются иски на полицейских, под судом оказываются их жертвы. Родственникам жертв ясно, что судебная система не поддерживает равенство.

Оливейра призвала других бразильцев глубже понять судьбу бедного населения и проявить симпатию:

In theory, there is no death penalty in Brazil. However, we can see the armed hand of the government deciding who is going to live who is going to die in favelas and other marginalised areas. People are being executed. Families are being destroyed. It is sad to realise that part of our society supports all this. When someone celebrates the death of a resident in a favela, he or she is also responsible for the murder, and have blood on their hands. Don’t be indifferent. The fight must be for life!

В теории в Бразилии нет смертной казни. Однако мы видим, как вооружённая рука правительства решает, кто будет жить, а кто умрёт в фавелах и других бедных районах. Людей казнят. Рушатся семьи. Печально понимать, что часть нашего общества это всё поддерживает. Когда кто-то празднует смерть жителя фавелы, он или она также ответственны за убийства, на их руках тоже кровь. Не будьте безразличны. Эта борьба должна продолжаться всю жизнь!

Между тем, число убийств полицейскими в Ямайке продолжает расти. На 1 апреля 2018 года полиция убила 31 ямайцатри из которых были застрелены в приходе Сент-Джеймс (в котором действует чрезвычайное положение [ру]) в праздничную Великую пятницу.

В Бразилии в 2016 году полицейские — включая служащих, не находившихся при исполнении служебных обязанностей — убили 4224 человека — по сравнению с предыдущим годом это был скачок на 25%. Недавнее убийство известной активистки [ру] спровоцировало широкие протесты и призывы к правосудию (в том числе от афроамериканских знаменитостей).

А в США слушание Межамериканской комиссии по правам человека (IACHR) в декабре 2017 года завершилось комментариями ямайского комиссара Маргарет Мэй Макаулэй, специального докладчика по США, которая «указала, что полицейская жестокость является проблемой и в её родной Ямайке. Она призвала США создать независимые механизмы рассмотрения преступлений полиции вне нормальной прокурорской системы, подобно тем, что недавно были введены в Ямайке. Она также призвала США улучшить обучение, предоставить жертвам полные компенсации, а также рассмотреть проблему широкого доступа к огнестрельному оружию».

На вопросом о том, что она думает о будущем — своём и страны, Ана Паула заметила:

I have to believe in better days. I have to have hope.

Я должна верить в лучшие времена. Я должна надеяться.

1 комментарий

Присоединиться к обсуждению

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо