Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Похищение эквадорских журналистов означает, что до конца мирного урегулирования в Колумбии ещё далеко

«#МыТроеПропавших. Мы с вами». Фото редакции газеты El Comercio, которым поделились многие пользователи Сети. Это фото — часть кампании NosFaltan3.

Похищение команды журналистов диссидентской группой ФАРК (сокращенно от испанского — Революционные вооруженные силы Колумбии) на границе с Эквадором является ещё одной преградой на пути Колумбии к миру после более 50 лет вооруженного конфликта.

В результате перемирия было сдано около 9 000 стволов огнестрельного оружия, а смертность стала самой низкой за тридцать лет (24 убийства [исп] на 100 000 жителей). Однако не все члены ФАРК поддержали перемирие. Многие объединились в группировки, в состав которых также вошли наркоторговцы.

Только с начала этого года в Эквадоре прогремели 4 взрыва [исп], а также взорвались две заминированные машины [исп]. Президент страны Ленин Морено объявил чрезвычайное положение в нескольких регионах из-за теракта в Сан-Лоренцо [исп] в провинции Эсмеральдас на границе в Колумбией, в результате которого 14 человек получили ранения и были серьёзно повреждены здания полицейского участка.

Пока эквадорское правительство оценивало ущерб, в прессе и в социальных сетях снова подняли тревогу. Утром 26 марта 2018 года в городе Матахе провинции Эсмеральдас были похищены двое журналистов газеты El Comercio [исп] и их водитель.

В тот день, когда министр внутренних дел страны Сесар Навас подтвердил эту новость, он вместе с министром обороны, генеральным прокурором, уполномоченным по правам человека, военачальниками и руководством полиции встретились с уполномоченными представителями газеты и семьями погибших, чтобы проинструктировать их, как действовать в данной ситуации.

Во время пресс-конференции, на которой Навас сделал официальное заявление, он также указал, что, вероятно, похищенные находятся в Колумбии.

По словам колумбийского военачальника, генерала Альберто Мехии, за похищением стоит лидер террористической группировки ФАРК на юго-востоке Колумбии Уолтер Патрицио Артицала Вернаца, также известный как «Guacho» («подкидыш» — исп). В интервью RCN Radio [исп] генерал рассказал, что по разведданным, которые он получил, в заложниках эквадорцев удерживают партизаны и люди под командованием Вернацы.

Министр внутренних дел Навас в интервью местной радиостанции заявил [исп], что разведывательные операции и рейды в приграничной зоне рассеяли группировки ФАРК (запрещенные в стране) и что похитители «не ищут денег и [пока не] потребовали выкупа».

Побочные жертвы мирного урегулирования?

Эксперт по боевым действиям Цезарь Цеденьо проанализировал [исп] возможные последствия этих происшествий. Он утверждает, что Гражданская война в Сальвадоре помогает понять природу насилия, захлестнувшего Эквадор, и осознать, что группы, орудующие в приграничных районах, следует рассматривать как «смесь повстанческих и преступных организаций»:

En la guerra civil salvadoreña pasó lo mismo: las maras [o pandillas] que hoy día son tan famosas por su incidencia en la seguridad ciudadana de América Central y Estados Unidos, fueron producto de ese proceso de paz. Exguerrilleros del Frente Farabundo Martí para la Liberación Nacional que no se desmovilizaron, usaron sus habilidades de combate para dedicarse a actividades criminales. Eso son las maras.

То же самое происходило во время гражданской войны в Сальвадоре: maras [группировки], которые сегодня имеют столь дурную репутацию, так как угрожают безопасности граждан в Центральной Америке и США, возникли в результате мирного урегулирования. Бывшие партизаны Фронта национального освобождения Фарабундо Марти, которые не демобилизовались, направили своё воинское мастерство в криминальное русло, и это и есть те самые maras.

Он добавил:

Ese caso muestra que, en efecto, esto es lo que puede estar pasando en el proceso de paz colombiano. Es probable que estos remanentes de las FARC hayan tomado una decisión simplemente racional para no desmovilizarse: un cálculo de utilidades esperadas versus costos esperados. Si se mantenían en la insurgencia, los retornos podían ser muy importantes en términos del comercio de estupefacientes y armas. El costo es el que ya tenían: el acoso constante del ejército y la policía colombiana.

То есть, по сути, именно это и могло происходить во время колумбийского мирного урегулирования. Весьма вероятно, что оставшиеся члены ФАРК сравнили ожидаемую прибыль с ожидаемыми убытками и приняли простое и рациональное решение не демобилизоваться. Если они останутся в роли повстанцев, то смогут получить солидную прибыль за счёт торговли наркотиками и оружием. Цена такова, к какой они уже привыкли: постоянное преследование со стороны колумбийской полиции и армии.

#NosFaltan3 [Мы трое пропавших]

После того, как было объявлено о похищении, журналисты различных СМИ собрались ночью 27 марта на площади Независимости в Кито и устроили ночной митинг [анг] с требованием освободить своих коллег. Они просили правительство сделать всё возможное, чтобы два журналиста газеты El Comercio и их водитель непременно вернулись к семьям целыми и невредимыми.

В социальных сетях хэштег #NosFaltan3, что значит «Мы трое пропавших», был самым популярным для обсуждений по теме:

Министр обороны Патрицио Замбрано на ночном митинге на площади Независимости в Кито.

Грустный безмолвный митинг… очень сильные чувства. Сегодня ночью мы, журналисты, и друзья наших трёх похищенных коллег собрались на площади Независимости

Размышляя о дальнейших последствиях, эквадорский писатель и журналист Эдуардо Варас вспомнил [исп] о разговоре со студентами журфака о последствиях, которые в итоге может иметь это похищение не только для права на мир и безопасность в Эквадоре, но и для всех, кто хочет работать журналистом:

Hablamos sobre que el mejor periodista es el que duda y el que busca resolver esa duda a través de la investigación. Y me dijeron que eso también significaba que ejercer el oficio nos expone como personas. No lo había pensado así. No en ese nivel. La realidad más cercana no nos daba razones para verlo de esa manera. ¿Se puede enseñar periodismo en estas circunstancias? ¿Cómo quitar el temor en el rostro de jóvenes que te miran como si no pudieran creer lo que está pasando? No lo sé.

Мы говорили о том, как лучший журналист сомневается и как с помощью расследования пытается разрешить свои сомнения. По их словам, это также означает, что, выполняя эту работу, мы подвергаемся риску. Я не думал об этом в таком ключе. Не на таком уровне. Даже более непосредственная реальность не давала нам повода смотреть на свою работу под таким углом. Можно ли учить журналистике при таких обстоятельствах? Как можно стереть испуг с лиц молодых людей, которые смотрят на вас, будто не веря в происходящее? Я не знаю.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо