Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Иранская каллиграфия встречает комиксы и западную поп-культуру в творчестве Джейсона Нушина

Джейсон Нушин за работой в своей студии в Коннектикуте. Данная фотография предоставлена Джейсоном Нушином и использована с его разрешения.

[Все ссылки ведут на страницы на английском языке]

В своей выставке «All Her Number'd Stars», которую можно посетить прямо сейчас в галерее Susan Eley в Нью-Йорке, ирано-британский художник Джейсон Нушин исследует динамичное взаимодействие между двумя культурами, которые оказали большое влияние на его личность.

Нушин уехал из Ирана, когда ему было 13 лет, но персидская культура до сих пор занимает важное место в его жизни. В его творчестве его персидское происхождение ярко и красиво переплетается с западной культурой. Самые волнующие работы выставки представляют собой своеобразный сплав этих двух влияний.

«Возвращаясь к языку своего детства, Нушин часто включает персидскую каллиграфию во многие свои картины и скульптуры, — говорится в пресс-релизе галереи изящных искусств Susan Eley. — Переложенные на фарси и раскинувшиеся по его полотнам стихи таких мастеров английской литературы, как Китс, Готорн и Шелли, отражают примирение тех двух культур, которые его сформировали».

Помимо картин и скульптур, выставка содержит также несколько рисунков Нушина, демонстрирующих его мастерство и понимание других форматов. «Я рисую с тех пор, как впервые смог удержать в руках карандаш, — рассказывает Нушин. — Это всегда было одной из самых доступных форм искусства и до сих пор сегодня является основой всех моих творений».

Сонет III, картина Джейсона Нушина с персидской каллиграфией из коллекции «All Her Number'd Stars» в галерее Susan Eley. Изображение предоставлено Джейсоном Нушином.

Дедушка Нушина покупал ему альбомы для рисования и карандаши. Его тетя Масумех Нушин Сейхун была художницей и оказала огромное влияние на жизнь племянника. Как рассказывает сам Нушин, его тетя «еще в самом начале своей карьеры решила, что ее призвание — помогать своим коллегам пробиться на зарождающемся иранском рынке искусств». В 1966 году она основала Галерею Сейхун в Тегеране, в которой выставлялись самые значимые иранские художники двадцатого столетия. Масумех Нушин Сейхун умерла в 2010 году, но Галерея Сейхун работает и по сей день, являясь старейшей художественной галереей в Иране.

В детстве Нушин занимался исключительно рисованием. Живопись пришла гораздо позднее. «Когда мне было 24, в Париже один мой хороший друг, Филипп, дал мне мольберт, кисти, масляные краски и холст и сказал: „валяй“. Вот так, путем проб и ошибок, экспериментируя, я научился рисовать красками».

Во время нашего интервью я расспросил Нушина о его текущей выставке, значении коллажа и каллиграфии в его картинах, о смешении различных форматов и источниках вдохновения. Учитывая, что его семья имеет богатую художественную историю, картины Нушина отражают интересную беседу о культуре, самоопределении и традициях, смешанных с такими хорошо знакомыми нам элементами, как отрывки из комиксов, которые проявляются в его картинах тонким, гармоничным и убедительным образом.

Омид Мемариан: Как появилась «All Her Number'd Stars»?

Джейсон Нушин: «All Her Number’d Stars» стала прямым продолжением другой выставки, За пределами запретов: Современное иранское искусство. Она проходила в Галерее изящных искусств Susan Eley летом 2017 года. Это была благотворительная выставка в пользу Центра прав человека в Иране. Я пожертвовал несколько своих работ, которые там были хорошо приняты. За этим последовал визит в студию, а дальше, ну вы и сами знаете.

ОМ: В вашей последней выставке в галерее Susan Eley в Манхэттене есть скульптуры, рисунки и картины. Что символизирует для вас такая смесь различных форматов?

ДН: Я неугомонный человек и могу отвлечься, даже потерять интерес, если работаю длительное время только над одним проектом. Когда я был моложе, я использовал эту свою неусидчивость, чтобы работать быстрее, так я заканчивал картину всего за один день. Поскольку я работаю только масляными красками, это означало, что у меня не было времени дождаться, пока краска высохнет. Чтобы это исправить, я начал рисовать на картоне — так краска сохнет быстрее. Став старше, я понял, что нужно сбавить обороты и позволить картинам отдыхать немного, перед тем, как продолжить работу над ними. Это, в свою очередь, означало работу над несколькими произведениями одновременно. Несколько работ в разных дисциплинах, объединенных общей идеей.

Работая в двух и трех измерениях и пытаясь решить одну и ту же проблему разными способами, я углубляю свое понимание практики искусства. У меня нет формального художественного образования и я не чувствую, что связан какими-либо правилами. У меня есть безграничная возможность учиться и экспериментировать. Создание произведений искусства — это головоломка, которая меняется со временем и с местом.

ОМ: Во многих ваших работах центральное место занимает коллаж. Причем разные элементы кажутся связанными между собой одной общей идеей — идеей самоопределения, поиска себя. Скажите, о чем вы думаете, когда подбираете эти элементы, например gерсидскую каллиграфию, вырезки из комиксов или шрифты?

ДН: Более десяти лет я коллекционировал и продавал антикварные книги. В этом бизнесе небольшой процент таких книг не удается перепродать из-за плохого состояния. Я начал использовать страницы этих старых книг в качестве подложки для своих рисунков тушью. Годы спустя, я использовал ту же технологию для создания коллажей из комиксов. Как вы верно подметили, общая идея — самоопределение. Искусство не появляется в вакууме, оно приходит откуда-то. Я думаю, что мои самые любимые воспоминания (хотя, может я и преувеличиваю) — мое детство в Тегеране до начала революции. Я с удовольствием читал комиксы и играл в уличный футбол, как и другие мальчишки. Так что да, эти коллажи из комиксов напоминают мне о том времени и месте, которых больше не существует.

Джейсон Нушин, картина «All Her» из коллекции «All Her Number'd Stars» в галерее Susan Eley. Изображение предоставлено Джейсоном Нушином.

ОМ: Вы прожили большую часть своей взрослой жизни в Великобритании и США. Но, особенно в ваших картинах, есть сильное присутствие элементов персидской культуры, таких как каллиграфия. Как бы вы охарактеризовали такое смешение?

ДН: Удивительно, но в Соединенных Штатах я прожил дольше, чем в любой другой стране. Я приехал сюда 20 лет назад с намерением вернуться во Францию через год, но этого не произошло. Хотя я так больше не и вернулся в Иран с тех пор, как я уехал оттуда в 13 лет, мое происхождение присутствует в моей повседневной жизни, со всем богатством своей культуры и языка. Я остаюсь иранцем независимо от того, где я живу.

ОМ: Предметом многих ваших работ являются женщины. Почему так?

ДН: Я нахожу женщин более интересными, чем мужчин. Большинство моих знакомых — женщины.

Возможно это результат того, что меня вырастили две необычайно сильные женщины — моя бабушка и моя тетя. Мой дедушка был очень тихий, замкнутый мужчина. Поэтому совсем неудивительно, что на моем творчестве это отразилось. Женская фигура в центре — это почти всегда один и тот же персонаж, она принимает разные обличья, такие как каллиграфия или вырезки из комиксов, которые сильно повлияли на меня в подростковом возрасте.

Джейсон Нушин, картина «Hit Me» из коллекции «All Her Number'd Stars» в галерее Susan Eley. Изображение предоставлено Джейсоном Нушиным.

ОМ: Также многие ваши картины развивают тему прошлого. Чувство ностальгии в ваших работах — это осознанное решение?

ДН: Я всегда интересовался историей. Еще будучи школьником, после визита в Британский Музей, я сильно увлекся Древним Египтом и в течение нескольких лет после пытался выучить иероглифическое письмо. Я люблю запах истории и блеску всего нового предпочитаю налет старины. Отсюда и мой интерес к антикварным книгам. Ностальгия — это эфемерное чувство, но его можно сделать осязаемым при помощи искусства. Сила искусства способна переносить нас в другое время и место. Мое воображение работает гораздо лучше, когда я думаю о прошлом, нежели о будущем.

ОМ: Что является отправной точкой для ваших картин? Какой выбор вы должны для себя сделать, прежде чем краска коснется холста?

ДН: Картина всегда начинается с подбора полотна, его растяжки и подгонки по размеру заячьим клеем. Потом обработка холста: морение, складка и так далее. На подготовку хорошей основы я трачу не меньше времени чем на саму картину, рисунок или их развитие. Чистый натянутый холст выглядит так прекрасно, что временами я боюсь испортить его, добавив туда еще какое-либо изображение.

ОМ: Ваши образы часто включают ссылки на поп-культуру и традиционные элементы, такие как каллиграфия. Как вы думаете, ваша работа принадлежит какой-то определенной школе?

ДН: Честно говоря, я не знаю. Я все еще учусь, открываю для себя что-то новое. Очевидно, что влияние поп-культуры и традиционной персидской каллиграфии расходятся друг с другом, но совместно они создают очень гармоничный визуальный эффект. Выглядит стильно и орнаментально, завораживает и сразу привлекает к себе внимание.

ОМ: Несмотря на напряженный характер некоторых ваших работ, они демонстрируют гармонию масштаба, цвета и текстуры. Какие вы используете визуальные ориентиры?

ДН: Искусство для меня всегда находится в движении, а не стоит на месте. Я стараюсь не ограничивать себя жесткими правилами или слишком расслабляться, повторяя одно и то же. Смесь западной поп-культуры с восточной каллиграфией — весёлый и новый вызов. Но рано или поздно перемена должна произойти.

Визуальные ориентиры можно найти, где угодно. Часто бывает, что у меня рождаются идеи, которые получается адекватно претворить в жизнь только годы спустя. Много времени я посвящаю чтению книг об искусстве, посещению галерей и музеев, изучению стилей и методов других художников. Природа для меня — тоже постоянный источник вдохновения.

Эти трое отправляются в @watsoninstitute Брауновского университета и Центр гуманитарных наук им. Джона Николаса Брауна этим утром. Показ продлится с 27 октября 2017 года до 27 января 2018 года. Открытие 8 ноября. CROSSING BORDERS курируют Джудит Толник Чампа и @jocelyn_foye #art

ОМ: Что символизируют каллиграфия и персидский алфавит, которые так часто появляются во многих ваших работах?

ДН: Персидская каллиграфия — это прекрасный вид искусства. И хотя арабы используют тот же алфавит, иранцы усовершенствовали его и достигли в нем вершин мастерства. Каллиграфия чрезвычайно универсальна, и я экспериментирую с ее неограниченными возможностями, добавляя ее к своим рисункам.

ОМ: Вы общались с иранскими художниками в последние годы?

ДН: Здесь, в Нью-Йорке, я повстречал многих талантливых иранских художников. Некоторые регулярно посещают Иран. Я там не был с тех пор, как уехал, и очень по нему скучаю, особенно по уличной еде. Мне бы хотелось провести выставку в Тегеране. Это был бы отличный повод для визита.

Переводчик: Светлана Брыкова

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо