Закрыть

Поддержите Global Voices

Чтобы оставаться независимым, свободным и устойчивым, наше сообщество нуждается в помощи друзей и читателей, как вы.

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

СМИ и университеты Ливана по-прежнему используют беженцев как козлов отпущения

Седьмого октября ливанский государственный телеканал Tele Liban показывает изображение старика-«ливанца», раздавленного словом «перемещённые».

[Все ссылки ведут на сайты на английском языке, если не указано иного]

В понедельник 23 октября в Ливанском университете Святого Иосифа (USJ) в сотрудничестве с Верховным комиссаром Организации Объединенных Наций по делам беженцев (УВКБ ООН) состоялось мероприятие под названием «Беженцы: политические вопросы, правовой подход».

По последним данным УВКБ ООН, число сирийских беженцев, спасающихся от конфликта, на июнь 2017 года превысило 1 000 000 человек. Всё это в дополнение к примерно 450 000 палестинским беженцам, среди которых есть те, кто бежал во время «Накбы» («катастрофа» на арабском языке) 1948 года, когда более 700 000 палестинцев бежали или были вынуждены покинуть свои дома при создании государства Израиль.

Участники, включая политиков, учёных и должностных лиц ООН, собрались для обсуждения правовой и политической ситуации беженцев, проживающих в Ливане, но, как рассказал один из участников Global Voices, вместо того, чтобы обсуждать способы оказания помощи беженцам и их принимающим общинам, ряд политиков воспользовались этой возможностью, чтобы оклеветать беженцев.

Александра Тохме, исследователь-аналитик и активист, работающий в лагерях беженцев в Аккаре, Северный Ливан, рассказала GV, что бывший министр юстиции Ливана Чакиб Кортбауи заявил, что «беженцы остаются в Ливане, потому что они получают международную помощь», что это «факт» и он «говорил правду».

Кортбауи сказал, что Ливан не должен повторять «палестинский прецедент», вновь избрав палестинцев в качестве козлов отпущения, что не является чем-то новым для ливанской политики.

Только в августе этого года министр иностранных дел Ливана Джебран Бассиль, зять нынешнего президента Мишеля Ауна, разместил в Instagram изображение палестинского лагеря беженцев «Аин аль-Хилве» на юге страны в 60-х годах. Фото сопровождалось посланием Бассиля всем ливанцам: «Не принимайте лагеря [беженцев]».

Скриншот изображения, опубликованного 24 августа 2017 года министром иностранных дел Ливана Джебраном Бассилем. Надпись гласит: лагерь «Аин аль-Хилве» в начале 1960-х годов… Не принимайте лагеря, о, ливанцы. Источник: Instagram

Но Кортбауи не был единственным официальным ливанским представителем в разговоре, повторившим эту позицию. Халил Гебара, советник Министерства внутренних дел и муниципалитетов, даже заявил на том же мероприятии, что сирийские беженцы теперь должны считаться не беженцами, а «экономическими мигрантами», поскольку ливанско-сирийские границы «безопасны с 2015 года».

Тохме попыталась опровергнуть некоторые утверждения, выдвинутые официальными лицами. Она упомянула недавнее сокращение в помощи, оказываемой по программе Всемирной продовольственной программы, которое повлияет на 20 000 необеспеченных сирийских семей на ноябрь 2017 года, и влияние, которое это оказывает на них.

The families I know affected by this decision are extremely vulnerable: the conditions of their tents (“Informal Tented Settlements or ITS) are extremely dire: unsanitary conditions, very desperate, living in danger and fear, no work, no movement or access outside to hospitals, work, school, the children have been out of education for three to four years, no healthcare but a visit by a doctor once a month.

Семьи, затронутые этим решением, которые я знаю я, крайне уязвимы: условия их палаток («Неофициальные палаточные поселения или НПП») чрезвычайно тяжёлые: антисанитарные условия, очень отчаянные, живущие в опасности и страхе, без работы, без движения или доступа к больницам, работе, школе, дети не обучались в течение трёх-четырёх лет, у них нет медицинской помощи, кроме посещения доктором один раз в месяц.

Тохме затем использовала этот факт для прямого ответа на заявления Кортбауи и задала вопрос:

How can one claim that these people are here to receive aid from international organizations, when many are, in fact, not receiving any?

Как можно утверждать, что эти люди находятся здесь для получения помощи от международных организаций, когда многие, по сути, не получают ничего?

Затем она подчеркнула осаду Восточной Гуты, недалеко от Дамаска в Сирии, и спросила: как людей, спасающихся от такого насилия, можно называть «экономическими мигрантами», когда «это явно люди, спасающиеся от преследований и экстремистского насилия», происходящего так близко к ливанской границе (Дамаск находится примерно в 50 километрах от границы с Ливаном).

Территория Восточной Гуты, охваченная повстанцами, осаждена правительственными силами с 2013 года. В результате последних столкновений с ноября 2017 года, по данным Сирийской обсерватории по правам человека, погибло по меньшей мере 200 человек, в том числе 47 детей.

Затем это привело к тому, что Тохме ответила на утверждение Гебары о том, что пограничные районы в Сирии безопасны с 2015 года, примерами жестокого насилия в Хаме, Хомсе, Дамаске и Даръе — все на разумном расстоянии от ливанских границ.

Удобные козлы отпущения для СМИ

Репрезентацию беженцев в ливанских СМИ можно лучше всего представить по карикатуре с государственного телеканала Ливана Tele Liban (первое изображение статьи).

Старик в традиционной одежде и в «тарбуше» (традиционная шляпа османской эпохи, эквивалентная марокканской феске) раздавлен словом «перемещённые» (النازحين) — в противовес слову «беженцы» (اللاجئين). Над стариком располагается сообщение: «Помогите мне… Я больше не могу это терпеть!!!».

По иронии судьбы, тарбуш носили бы сегодняшние палестинцы и сирийцы, потому что этот стиль предшествовал формированию национальных государств.

Ливанское правительство запретило сирийцам регистрироваться в качестве беженцев с 6 мая 2015 года. Были введены бюрократические требования, как выплата эквивалента 200 долларов США на оплату проживания в год, а также требование сирийских документов. Норвежский совет по делам беженцев утверждает: «До 80% не имеют действительных разрешений на жительство».

Большинство беженцев, опрошенных Oxfam в мае 2017 года, сказали, что они предположительно останутся от нескольких дней до нескольких месяцев.

Норвежский совет по беженцам объясняет:

Without a residence permit there is no sense of security. They risk fines, arrest, detention, and even potential departure orders. The fear of being arrested and detained forces many Syrian refugees to limit their movements and resort to negative coping mechanisms to survive.

Без вида на жительство нет чувства безопасности. Они рискуют штрафами, арестом, задержанием и даже потенциальной депортацией. Страх быть арестованным и задержанным заставляет многих сирийских беженцев ограничивать свои передвижения и прибегать к негативным механизмам преодоления, чтобы выжить.

Несмотря на проверенные факты борьбы сирийских беженцев в Ливане, официальный поиск козлов отпущения, к которому регулярно прибегают СМИ, привел к распространению направленной против беженцев риторики в Ливане, и эта напряжённость со временем обостряется.

Партия Ливана [ар], которая утверждает, что она полагается на «ливанскую молодежь», организовала в октябре 2017 года протест под названием «Народный сбор, требующий возвращения перемещённых сирийцев в свою страну» [ар].

В некоторых областях эти заявления перешли в действия: когда муниципалитеты выписали ордера на выселение всех сирийцев, заставив многих бежать.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо