Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Женщина-трансгендер рассказывает о преследованиях в Чечне и жизни при Кадырове

Карта Чечни с окружающими её федерациями и странами. Автор: Питер Фицджеральд. Creative Commons.

Данный текст представляет собой версию партнёрской статьи, написанной Аидой Мирмаксумовой и первоначально опубликованной на сайте OC Media.

Люди нетрадиционной сексуальной ориентации на Кавказе сталкиваются с рядом испытаний: дискриминация, физическое и сексуальное насилие и шантаж. В последнее время активисты с ужасом выявляют свидетельства преследования гомосексуалов в Чечне. Однако угрозы в адрес ЛГБТ-сообщества не возникли в стране всего за одну ночь. OC Media взяло интервью у женщины-трансгендера из Грозного, которая поделилась с нами своей историей и рассказала о том, что происходит сегодня в республике.

Несколько месяцев назад права ЛГБТ-сообществ в Чечне оказались в центре всеобщего мирового внимания, после того как стало известно о похищениях, истязательствах и убийстве гомосексуалов в республике. История вызвала резонанс, благодаря журналисту «Новая газета» Елене Милашиной, которая обнародовала данные о том, как чеченские власти отлавливали гомосексуалов и отправляли их в секретные тюрьмы в городе Аргун.

«Ты родила урода»

Сабрина (вымышленное имя героини) — трансгендер, родилась и выросла в Грозном. С самого детства она ощущала себя женщиной. Повзрослев, поняла, что в Чечне ей небезопасно и уехала в Москву. После того, как чеченцы узнали о соотечественнике, сменившем пол, за ней начали следить. В конце концов, опасаясь за свою жизнь, Сабрина бежала в США.

Сабрина: Я работала волонтёром в правозащитной организации. Как-то раз мне нужно было помочь моей знакомой, трансгендеру из Дагестана. У неё начались проблемы и ей угрожала опасность. Я забрала её к себе, потому что у нее не было денег. И пока я была с ней, один мой приятель сфотографировал мои документы, где был указан личный номер телефона, прикрепил мои фотографии и переслал по интернету своим чеченским знакомым с подписью: «Неужели в Чечне закончились мужчины, которые могли бы убрать этот позор?». Позже эти фотографии разлетелись по WatsApp.

10 октября 2015 года на меня напали в Москве. Я забирала пакеты с продуктами с заднего сидения машины, когда услышала мужской голос: «Это тебе подарок от дяди».

Оглянулась и почувствовала, что что-то пронзило мне бок, но боли не было. После услышала фразу на чеченском: «Сколько же ты собираешься позорить род, мразь?». Не знаю, кто это был. Успела уловить, что это был молодой человек, лет под 30. А потом я потеряла сознание. Очнулась уже в больнице. Оказалось, какие-то женщины, увидев это, начали кричать. Мужчина убежал и они вызвали «Скорую помощь». В больнице я узнала, что у меня два ножевых ранения правого легкого.

OC Media: В какой палате вы находились: мужской или женской?

Сабрина: Документы у меня на прежнее, мужское имя. Но мой лечащий врач всё понял и уложил меня в женскую палату. Я вообще ему очень благодарна. Когда в больнице увидела на двери табличку с мусульманским именем, безумно перепугалась. Но доктор оказался очень приличным человеком.

Там я пролежала чуть больше месяца. А в начале февраля прошлого года ко мне стали поступать угрозы. Звонили, писали родственники, знакомые, незнакомцы, какие-то чужие люди. Начался кошмар. Соседи и дальние родственники приходили к моей семье и требовали, чтобы я приехала в Чечню и доказала, что все это неправда. Предложения были абсолютно безумными. Одни заявляли, что я должна пройтись по улице без майки, другие просили выступить на официальном грозненском канале и заявить, что это всё клевета и фотошоп. Но как я могла пойти на телевидение с третьим размером груди?

OC Media: Как с этим давлением справилась ваша семья?

Сабрина: Им до сих пор приходится с этим справляться. Однажды к маме подошли на улице мужчины в возрасте и заявили: «Ты родила урода, который опозорил не только вашу семью, но и всю нашу республику. Тебя мы не тронем, ты благочестивая женщина, но тебе стоит уехать отсюда». Мама не выдержала и полезла в петлю. Хорошо, что соседи вовремя это обнаружили и спасли её.

В то время мне приходилось менять место жительства по несколько раз в день. Только заеду в одну квартиру, через пару часов под окнами появляется тонированная машина с номерами 95-ого региона. Первый раз я подумала, что это просто совпадение. В Москве не мало таких машин. После третьего раза поняла, что что-то не так. Знакомые правозащитники пробили номера и оказалось, что меня искали.

OC Media: Как вам удалось покинуть страну?

Сабрина: Правозащитники помогли. Не буду называть их имена, чтобы не подвергать их опасности, но пусть они знают, что я всех помню и благодарна за всё.

Я улетела в США, но и там всё не так спокойно оказалось. Перед вылетом купила «левую» сим-карту без регистрации, без документов, без ничего. Свою испортила и выбросила. По прилёту номер в гостинице был зарегистрирован на чужое имя.

Я поднялась к себе, вставила сим-карту, чтобы связаться с мамой через WatsApp, и в этот момент приходит смс: «Ты думаешь, если улетела, то в безопасности? У нас везде есть свои люди и они уже знают твою гостиницу и даже — твой номер. Ты в комнате 115». Представляете?! Это был действительно мой номер.

OC Media: Вы поддерживаете связь с родственниками?

Сабрина: Только с мамой и с сёстрами. Но смену пола мы обходим стороной. Во мне есть этот кавказский менталитет. Как бы мне не хотелось, я не могу перешагнуть через психологический барьер. Я всегда говорила, что пока мама жива, постараюсь сделать всё, чтобы она не расстраивалась. Во время видеосвязи стараюсь максимально быть похожим на того человека, которого она помнит. Предстаю перед ней в мужском варианте, хотя это очень сложно.

OC Media: Вы знаете, что сейчас происходит в Чечне? Есть ли какие-нибудь сведения о друзьях, которые там остались?

Сабрина: На прошлой неделе я выступала с докладом в Вашингтоне и для этого мне нужна была свежая информация о ситуации дома. Я поговорила с человеком, который полтора месяца сидел в тюрьме в Аргуне и он рассказал, что, сейчас, в месяц Рамадан не крадут и не пытают людей, но не исключено, что после поста все начнется сначала. И скорее всего, теперь будут делать ставки на родных. Будут вызывать близких родственников и требовать, чтобы они сами разобрались и предъявляли доказательства «очищения чести кровью».

OC Media: В секретных тюрьмах ещё остались геи?

Сабрина: По словам моего знакомого, там сейчас не так много людей. В основном, те, у кого нет богатых родственников, или кого оставили на суд Кадырова. Насколько мне известно, их держат для того, чтобы потом выставить террористами. Если их убьют, то тела покажут по телевидению и припишут нападение на какое-нибудь село или военных. То есть, не просто люди погибли в тюрьме, а ушли в подполье к боевикам.

OC Media: Это предположение или есть какие-нибудь источники?

Сабрина: Так говорит этот бывший заключенный аргунской тюрьмы. Он рассказывает, что арестованные исчезают из тюрьмы после того, как у них отрастают бороды и больше о них нет никакой информации. Причём, этот так называемый Лорд (Магомед Даудов, председатель парламента Чечни, ближайший соратник Рамзана Кадырова — OC Media) лично присутствует, когда их забирают. Правда, за бандитов их еще не выдали, но подозревают, что такие действия со стороны силовиков возможны. Иначе, почему им запрещают бриться?

OC Media: Гонения и похищения людей с так называемой нетрадиционной ориентацией в республике были и раньше?

Сабрина: У меня всегда были длинные волосы. В Чечне я носила карэ. Кажется, весь Грозный знал обо мне и до 2003 года, пока я там жила и никаких проблем не было. Серьезно! Проблем не было даже в 1998-1999 годах при шариатском правлении. Наоборот, тогда было намного безопаснее. Россия, которая хотела принести в республику цивилизацию, в итоге вернула нас в каменный век.

OC Media: Как такое возможно при шариатском правлении?

Сабрина: У меня были выщипаны брови, подкрашены ресницы, джинсы-трубочки, носила топики. Министерство шариатской безопасности меня никогда не трогало. В Грозном, напротив Русского театра, была точка, где каждый вечер, особенно в выходные, собирались такие люди и весь город об этом знал. Это была небольшая площадь с несколькими скамейками и все знали, для чего туда приходят эти мужчины, молодые люди. Нас никогда не оскорбляли. В чеченском языке есть фраза: «кхарда ма кхарда», означает «не смейся над чужой бедой». Ее часто говорят детям, когда те хихикают над больными людьми.

OC Media: То есть, на вас просто закрывали глаза, так как считали больными?

Сабрина: Да. Зато меня никогда не оскорбляли, не преследовали, не избивали.

OC Media: А как долго это все продолжалось?

Сабрина: До прихода Кадырова. В 2005 году, когда его назначили премьер-министром, он начал вещать о нравственности по телевидению. Конкретно про нас не говорил, в основном про поведение женщин. Но уже чувствовалось, как люди в городе начали меняться. Те, кто раньше мило улыбался при встрече, начали косо поглядывать. Тогда я и приняла решение уехать из Чечни. Но с каждым приездом, видела, как ситуация ухудшается.

OC Media: Чем вы сейчас занимаетесь?

Сабрина: Работаю официанткой, получаю всего 700-800 долларов в месяц, для Америки это копейки. Кроме того, продолжаю заниматься правозащитной деятельностью. Сейчас у меня на попечении 15 мусульманок. Я стараюсь им помогать психологически, мы встречаемся за чаем, устраиваем разные акции, хожу с ними в медицинские учреждения, помогаю получать продовольственные карточки. За это мне не платят. Этих людей я нашла сама, ходила по шелтерам. Я мусульманка и хочу помогать тем, кому нужна помощь.

OC Media: Вы носите хиджаб?

Сабрина: Да.

OC Media: Многие считают, что среди верующих мусульман не может быть геев, лесбиянок, трансгендеров…

Сабрина: Это глупо. Это природа, тут религия ни при чем. Также чеченцы с пеной у рта доказывают, что у них нет геев. У дагестанцев есть, у кабардинцев есть, у русских есть, у всей планеты есть, а у чеченцев нет. Мне неприятно это слышать.

В Америке много кавказских ребят. Большинство из них — верующие мусульмане: посещают мечеть, постятся в Рамадан, но живут с парнями.

Понимаете, многие путают трансгендеров с мужчинами, которым нравятся мужчины. Они думают, что человек меняет пол для того, чтобы у него было больше интимных возможностей, но это не так. Это разные понятия, разная психология, разный подход к вещам. В первую очередь мы идем на это, чтобы обрести себя. Мне важно чувствовать себя в своей тарелке и Я не стесняюсь своего тела. И партнёр тут ни при чём. Извините за откровенность, но у меня уже больше года нет никаких интимных отношений и нормально к этому отношусь. Главное, знаю, что я — это я.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо