Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Через семь лет после казни курдского учителя Фарзада Камангара его наследие — надежда — продолжает жить

Фарзад Камангар и его ученики. Фото любезно предоставлено Human Rights Activists News Agency (HRANA)

Девятое мая — седьмая годовщина казни курдского активиста и учителя Фарзада Камангара в печально известной иранской тюрьме Эвин. Камангар был обвинён в членстве в курдской оппозиционной группе PJAK и приговорён к смерти после короткого суда, прошедшего со значительными нарушениями принципов справедливого разбирательства.

Этнические курды в Иране сталкиваются с систематической дискриминацией и подавлением и продолжают бороться за свои права и автономию. Активизм Камангара строился вокруг его идентичности не только как курда, но и как иранца, противостоящего теократическому режиму и борющегося за права своего народа и общины.

Камангар был активистом и учителем начальной школы в городе Камьяран на северо-западе Ирана; он также входил в Союз курдских учителей и писал для различных подпольных правозащитных изданий. После ареста письма и статьи Камангара о бесчеловечных условиях в тюрьме заставили выступить с их осуждением многие международные организации, включая ЮНИСЕФ и Education International, организацию, представляющую учителей по всему миру. Он был казнён 9 мая 2010 года вместе с тремя другими заключёнными-курдами: Али Хейдарианом, Фархадом Вакили и Ширин Алам-Холи.

Камангар продолжил давнюю традицию жертвы молодых политических активистов в Иране, которую можно проследить к революции 1979 года, и до этого к популярному демократическому премьер-министру Мосаддыку, который был свергнут во время организованного ЦРУ переворота в 1953 году, и к конституционной революции 1906 года. Его жизнь и учения были наиболее схожи с жизнью и учениями иранского писателя и учителя Самеда Бехранги [анг]. Оба были учителями-марксистами, потрясёнными сельской бедностью в Иране, и оба в конце концов стали жертвами государственного насилия.

Сложно описать всю суть такого активиста, как Камангар, в коротком панегирике. Неправильно будет и пытаться заключить его жизнь и борьбу в несколько коротких предложений. Но его смерть, и ещё более его жизнь и то, как он её прожил, оказала огромное влияние на поколение иранцев, вошедших в политику вскоре после протестов 2009 года, когда тысячи людей собрались на улицах Ирана.

Камангар напоминает нам о том, что история часто повторяет себя, и о силе, которая есть в неповиновении и достоинстве. Как и смерть Самеда Бехранги, смерть Фарзада теперь вознесла его слова и дела в долгую традицию сопротивления тирании в Иране.

Вместо попытки резюмировать его жизнь я оставлю вас с отрывком из одного из его последних писем [анг] перед казнью. В этом письме, адресованном его сокамерникам и семье, его собственное путешествие сравнивается с путешествием Маленькой чёрной рыбки из одного из самых известных романов Бехранги. Английский текст любезно предоставлен переводчиками блога Amnesty International UK:

Is it possible to be a teacher and not show the path to the sea to the little fish of the country? What difference does it make if they come from Aras* [a river in northwestern Iran, Azerbaijan], Karoon [a river in southwestern Iran, Khuzestan], Sirvan [a river in Kurdistan] or Sarbaz Rood [a river in the Sistan and Baluchestan region]? What difference does it make when the sea is a mutual destiny, to be united as one? The sun is our guide. Let our reward be prison, that is fine!

Is it possible to carry the heavy burden of being a teacher and be responsible for spreading the seeds of knowledge and still be silent? Is it possible to see the lumps in the throats of the students and witness their thin and malnourished faces and keep quiet?

Is it possible to be in the year of no justice and fairness and fail to teach the H for Hope and E for Equality, even if such teachings land you in Evin prison or result in your death?

I cannot imagine being a teacher in the land of Samad, Khan Ali, and Ezzati and not join the eternity of Aras. I cannot imagine witnessing the pain and poverty of the people of this land and fail to give our hearts to the river and the sea, to roar and to inundate.

I know that one day, this harsh and uneven road will be paved for teachers and the suffering you endured will be a badge of honour so everyone can see that a teacher is a teacher, even if his or her path is blocked by the selection process, prison, and execution. The little black fish and not the heron bestows honour on the teacher.

Возможно ли быть учителем и не показать путь к морю маленьким рыбкам страны? Какая разница, плывут ли они из Аракса* [река, протекающая по северо-западу Ирана и Азербайджану], Каруна [река на юго-западе Ирана, в Хузестане], Сирвана [река в Курдистане] или Сарбаза [река в регионе Систан и Белуджистан]? Какая разница, когда море — это общее предназначение, объединиться в одном? Солнце — наш проводник. Пусть нашей наградой будет тюрьма, пусть так!

Возможно ли нести тяжёлую ношу учителя и ответственность за распространение семян знания и при этом молчать? Возможно ли видеть комья в горле учеников и быть свидетелем их худых и недокормленных лиц и не говорить?

Возможно ли во время, когда нет справедливости и честности, не учить Н — Надежде — и Р — Равенству, — даже если такие учения приводят в тюрьму Эвин или к вашей смерти?

Я не могу представить, как можно быть учителем на земле Самеда, Хана Али и Эззати и не стать частью вечности Аракса. Я не могу представить, как можно быть свидетелем боли и бедности народа этой земли и не отдать наши сердца реке и морю, их рёву и поднимающимся водам.

Я знаю, что однажды для учителей вымостят эту сложную и неровную дорогу и страдания, которые вы пережили, будут почётным знаком, чтобы каждый мог видеть, что учитель — это учитель, даже если его или её путь закрыт процессом отбора, тюрьмой и казнью. Маленькая чёрная рыбка, а не цапля, возлагает честь на учителя.

*Примечание переводчика Amnesty International: Аракс — река на северо-западе Ирана, по которой проходит граница Ирана с Азербайджаном. Летом 1968 года в этой реке утонул Самед Бехранги. Некоторые считают обстоятельства его смерти подозрительными и обвиняют в ней агентов режима шаха.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо