Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

100 дней комендатского часа в Кашмире глазами моего отца

Комендантский час в Кашмире. Фото автора.

Комендантский час в Кашмире. Фото автора.

8 октября я приземлился в аэропорту Сринагара. Ничего не изменилось с момента моего последнего визита сюда 3 месяца назад. Кашмир всё еще на грани. Чувствуется злость местных жителей. Напряжение в воздухе ударяет вас прямо в лицо, как только вы покидаете охраняемую территорию аэропорта. Километры колючей проволоки рассказывают историю о прекрасной клетке, по которой гуляют люди, чьи ноги закованы в кандалы.

Добро пожаловать в мой дом, где мое удостоверение постоянно спрашивают люди в камуфляже, сотни тысяч которых принесли сюда самолёты. Наряду с колючей проволокой, охраняемой индийскими вооруженными силами, здесь очень распространены допросы и преследования.

С тех пор, как во время перестрелки в Южном Кашмире умер Бурхан Музаффар Вани [анг], подпольное сопротивление охватило горы и долины этого района Гималаев. Спросите граждан и вы услышите лишь короткое: «Настроение среди населения изменилось по сравнению с восстаниями 2008 и 2010 годов».

Фото сделано Ieshan Wani

Фото автора.

Мой отец, бывший сотрудник правительства, ушел в отставку три года назад. Пока он работал, я никогда не видел, чтобы он брал больничный или оставался дома без какой-либо причины. Он обеспокоен тем, что происходит сейчас. Он беспокоится с тех пор, как Вани погиб и Кашмир охватили анти-индийские демонстрации.

Статья в местной газете об убийстве мятежника в Южном Кашмире. Фото сделано отцом автора.

Статья в местной газете об гибели молодого мятежника в перестрелке в Южном Кашмире. Фото сделано отцом автора.

Мой отец редко сидит на одном месте и отдыхает. Он часто ходит из одной комнаты в другую. Теперь даже выход к главному входу нашего дома становится для него затруднительным из-за дыма от разорвавшихся снарядов. Единственное время, когда он спокойно сидит, это утренние часы, пока он читает местные газеты на английском и урду.

После отставки моего отца его собственный больной отец был его главным занятием. Он проводил большую часть свободного времени, ухаживая за ним. Мой дед скончался в этом году после продолжительной болезни.

Фото соседа и разговаривающей возле магазина компании. Фото сделано отцом автора.

Фото соседа и разговаривающей возле магазина компании. Фото сделано отцом автора.

Последние 100 дней долина оставалась закрытой. Многие были ранены: по крайней мере, зрение 100 человек пострадало без шанса выздоровления из-за использования военными помпового оружия. Правительство начало массовые преследования: каждый день арестовываются сотни человек и удерживаются в заключении по «незаконным законам».

Камни, блокирующие дорогу. Фото сделано отцом автора.

Камни, блокирующие дорогу рядом с моим домом в Старом городе. Фото сделано отцом автора.

В день, когда я вернулся, 12-летний школьник стал последней жертвой пневматического оружия. Он скончался от полученных травм, нанесённых днём ранее местными полицейскими, которые «выстрелили в него с близкого расстояния прямо рядом с его домом».

Здесь установлен строжайший комендантский час. Но его ввело не только правительство — местные жители организовали свой «гражданский комендантский час». Они сооружают КПП, чтобы не дать полиции пройти на их территорию. По официальным данным, арестовано 446 человек, но местная пресса говорит, что это число гораздо больше.

Рынок закрыт после убийства мальчика здесь. Фото сделано отцом автора.

Рынок закрыт после убийства мальчика здесь. Фото сделано отцом автора.

Участники демонстраций и другие люди из-за комендантского часа не покидают свои районы.

Вернувшись домой, отец пытается втянуть живот, после того, как я обратил на внимание на то, что он располнел. Он дышит глубоко и не может этого скрыть.

Когда я уезжал, все было по-другому. Каждый раз, когда я звонил отцу, то задавал один и тот же вопрос:«Чем ты сегодня занимался?» И каждый раз его ответ был одинаковым: «Ел, спал и начинал все сначала».

Родители оба набрали вес. Хотя моя мама продолжает это отрицать, но это действительно так.

Местные сидят на пороге магазина. Фото сделано отцом автора.

Местные сидят на пороге магазина. Фото сделано отцом автора.

Хорошо, что мой отец не нуждается и не нуждался в медикаментах. Он рад, что у него ничего не болит.

С возрастом он стал более технически подкован. Он фотографирует разные вещи и ситуации, которые он видел в течение 100 дней на его мобильный телефон, хоть он и очень ограничен в перемещении.

Отец сфотографировался в зеркале на его 80-летие. Фото сделано отцом автора.

Отец сфотографировался в зеркале на его 80-летие. Фото сделано отцом автора.

От нашего дома он может пройти 400 метров на север до района Fateh Kadal, 300 метров на юг: до района Kani Kadal’, 170 метров на запад до моста в районе Syed Mansoor Sahab; и 120 на восток до места, где все наши соседи проводят время.

Карта того, в каких пределах можно передвигаться. Фото сделано отцом автора.

Карта того, в каких пределах можно передвигаться. Фото сделано отцом автора.

Согласно Google Maps, мой отец может перемещаться в пределах 990 метров. Почти целый километр.

Темы, обсуждаемые на порогах закрытых в большинстве своем магазинов – “pyend”, как они называются в Кашмире – разнообразны. Говорят и о восстаниях в Кашмире, и об угнетении, и о крикете, и о недавнем ограблении местной невесты, у которой похитители забрали золотые украшения на 700000 рупий (US $10,000).

Подростки сидят на улице. Фото сделано отцом автора.

Подростки сидят на улице. Фото сделано отцом автора.

«Слезоточивый газ появился непонятно откуда и взорвался рядом с моим другом. Нам пришлось бежать и беседа осталась незаконченной», — это то, что рассказал мне отец. Он продолжает снимать происходящее и показывать, что происходит здесь за колючей проволокой.

Корова местного молочника переходит ограждение. Фото сделано отцом автора.

Корова местного молочника переходит ограждение. Фото сделано отцом автора.

Переводчик: Анастасия Елфимова

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо