Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Сирия: я — это Алеппо, Алеппо — это я

[Примечание редактора: оригинал данной статьи был опубликован в марте 2014 года; некоторые реалии могли устареть].

Эта статья публикуется в рамках цикла статей блогера и активистки Марсель Шейваро, описывающего реалии жизни в Сирии в ходе продолжающегося вооружённого конфликта между силами, лояльными к правящему режиму, и оппозиционерами, которые хотят свергнуть его.

Marcell Shehwaro at the funeral of her mother, who was killed at a Syrian regime forces' checkpoint in June 2012. Fellow activists paid tribute by carrying red roses.

Марсель Шейваро на похоронах своей матери, убитой на контрольном пункте войск сирийского режима в июне 2012 года. Другие активисты воздали должное, принеся красные розы. Изображение любезно предоставлено Марсель Шейваро.

Кто я? Я всегда считала этот вопрос самым сложным для ответа, устного или письменного ли, особенно сейчас, через три года после начала сирийской революции. Правда в том, что я не знаю точно, насколько я похожа на молодую женщину, которой я была раньше. Возможность писать для Global Voices могла бы стать для меня способом вновь познакомить себя с собой или, во всяком случае, напомнить себе о том, кем стал человек, с которым я живу и кто есть я.

Сегодня мне 29 лет. Меня зовут Марсель. Это имя значит «юный воитель». Я из маленькой семьи. Мой покойный отец, да помилует Господь его душу, был православным священником. И моя покойная мать [анг], да помилует Господь и её душу, была домохозяйкой и великолепной матерью.

Я изучала стоматологию в Алеппо, пока не поняла, что меня больше волнуют социальные вопросы. Я оставила медицину и начала изучать политические науки — международные отношения и дипломатию, если точнее.

Я не могу представиться, не рассказав о своём городе, Алеппо, так как мы абсолютно одинаковы: изношены, обессилены, полны огня, полны желания жить, запутаны.

Алеппо — второй по величине город в Сирии. Согласно статистике, в нём жило 5 миллионов человек. Я не уверена, сколько из них остаются и как много сюда прибыло беженцев из других мест.

Я открыла способность самовыражаться устно и через письмо в раннем возрасте. Возможно, эту черту я унаследовала от своего отца. Мне нравилось писать эссе в школе, хотя другие ученики считали эти задания скучными. Я читала всё, что попадало мне в руки. Я также писала на всём, на чём могла: чеки, бумажные салфетки в ресторанах, поля книг, которые я читала. И когда распространилось блогерство, естественно, я занялась и им. И вот что случилось.

Я начала вести блог в 2008 году. У меня были друзья, платившие за свободу слова в тюрьмах сирийского режима. Этого было достаточно, чтобы свобода слова стала моей миссией, что рано сделало меня противником режима. Противником режима, который подавлял общую свободу и гражданскую жизнь.

После начала революции в Египте мы больше не могли направлять силы на что-либо, кроме надежды на то, что и в Сирии скоро произойдёт революция. Так что я присоединилась к революционной волне без дальнейших размышлений. Сначала я писала о ней. Потом я присоединилась к протестам. Я до сих пор помню эйфорию, смешанную с беспокойством, и страх и смущение в глубине моего горла, когда я скандировала: «Народ хочет низвергнуть режим!»

Во время одного из протестов град пуль посыпался на нас со стороны служб безопасности Сирии, и люди вокруг меня начали бежать. Тогда я узнала, что я один из тех людей, кого парализует страх, что не даёт мне двигаться и превращает в препятствие для тех, кто пытается убежать. Мои друзья схватили меня за руки и утащили, чтобы защитить меня, и с тех пор я стала собирать рассказы о нахождении на грани смерти, увечья или ареста, и о том, как люди, рациональнее, чем я, могли вмешаться и спасти меня.

Секретной службе Сирии потребовалось некоторое время, чтобы составить на меня досье, особенно учитывая, что на каждые 10 сирийцев приходится хотя бы по одному информанту. В то время, после года протестов и советов быть осторожной от семьи и друзей, настал поворотный момент: моя мама была убита [анг] на контрольном пункте сил сирийского режима в Алеппо. Часть меня была потеряна навсегда.

Из-за потрясающих похорон, на которые пришли многие революционеры, передававшие мою боль красными розами, власти начали вызывать меня на допросы по поводу моего активизма еженедельно. В то время вооружённая революция приближалась к Алеппо. В то время я была против вооружения в любой форме. Я верила, что мирные изменения гарантируют сирийцам их права и приведут к наименьшему числу жертв. На самом деле, значительная часть моего города уже была освобождена, кроме моего района и мест, с которыми я знакома, которые оставались под контролем сирийского режима.

Когда допросы стали более серьёзными и мой скорый арест стал казаться неизбежным, я решила принять стипендию на учёбу в магистратуре по правам человека в Великобритании. Как и любой выживший в кровавых событиях, подобных тем, свидетелем которых я стала, в тот год я вновь и вновь возвращалась в Сирию, в Алеппо, движимая чувством вины. Я переезжала от одного моего друга к другому, так как для меня было опасно возвращаться в собственный дом, пока и жизни моих друзей не оказались в опасности из-за связи с такой активисткой, как я. Тогда мне пришлось сделать очевидно верное решение и переехать в освобождённую часть Алеппо, оставив позади друзей, семью, воспоминания, мой дом и могилы двух моих родителей. В целом, большую часть привычной для меня жизни.

Самостоятельная жизнь активистки в военное время, одной и вдали от семьи и знакомого окружения, создала новые трудности. Я переехала в район, о котором я ничего не знала кроме того, что на него не распространялась деятельность секретного аппарата режима. Но он не был свободен от всех других форм смерти.

Как одна из очень немногих не покрывающих голову женщин в консервативном и скромном окружении, среди людей, которые очень добры, несмотря на насилие вокруг них, я иногда страдаю от оцепеняющего одиночества. Я живу с постоянным страхом быть похищенной. Иногда я могу выдерживать это, но иногда меня сламливает изнеможение.

Я окружена историями героев, чей героизм может вдохновить других влиять на изменения самим. Из-за этого всего и из-за того, что наша повседневность полна событий, которых может быть недостаточно для одной жизни, я решила писать для вас. Мои статьи будут иногда о моей повседневной жизни. Иногда они будут касаться воспоминаний и того, какой мы бы хотели видеть нашу жизнь, несмотря на ужасы вокруг нас.

Вы можете симпатизировать мне или полностью меня осуждать. Но я надеюсь, что то, что я вам передам, хотя бы немного отразит мечту, желание перемен и веру в то, что эти перемены возможны, как бы эта мечта не была надуманна и болезненна.

Марсель Шейваро ведёт блог на marcellita.com и Twitter-аккаунт @Marcellita, в основном на арабском.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо