Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Гуманизация политики и наведение мостов: литературоведческий взгляд Кэти Браун на Венесуэлу

Кэти Браун выступает в Центре латиноамериканских исследований Кембриджского университета с докладом «Манифест

Кэти Браун выступает в Центре латиноамериканских исследований Кембриджского университета с докладом «Манифест “Страна”: ответ на традиционный национализм боливарианской культурной политики?» Скриншот видеозаписи, размещённой на канале Youtube Venezuelan Research Network.

Cреди растущего числа интернет-ресурсов, посвящённых изучению латиноамериканской литературы, блог Кэти Браун (Katie Brown) Venezuelan Literature [анг] выделяется своим эксклюзивным и оригинальным контентом. Этот проект представляет собой тщательно подготовленную подборку интервью и литературных произведений из Венесуэлы, и это не просто разрозненное собрание материалов по тематическому признаку, но концептуальный взгляд на предмет исследования учёного из Великобритании.

Блог Браун способствует развитию интереса к литературе Венесуэлы и помогает широкой публике лучше понять сложную социальную и политическую историю страны через произведения венесуэльских авторов, в которых она находит своё художественное отражение. И хотя Браун никогда не бывала в Венесуэле, через художественную литературу ей удалось глубоко прочувствовать яркое своеобразие этой страны и её культуры. Недавно Браун рассказала Global Voices о своих взаимоотношениях с венесуэльской культурой и ответила на другие вопросы.

Global Voices (GV): Вы говорите, что художественные произведения писателей из Венесуэлы и других стран Латинской Америки практически не издаются на английском языке. Почему Вы в качестве предмета исследования выбрали для себя именно венесуэльскую литературу, а не литературу любой другой страны Латинской Америки?

Katie Brown (KB): Partly because Venezuela is such a large and rich country, compared to the other countries absent from the English-speaking literary market, like Ecuador, Paraguay, or Central American countries. Since [former President Hugo] Chávez came to power, Venezuela has also increasingly been the focus of political and anthropological research, so I found it strange that this wasn’t matched in cultural studies.

At the same time, I’ve always been a bit obsessed with the link between nationalism and culture, so I was drawn to Venezuela, given the hyper-nationalism that has characterized the Bolivarian government. [The “Bolivarian Revolution” refers to a leftist social movement and political process in Venezuela launched by Hugo Chávez.] 

Кэти Браун (КБ): Отчасти это связано с тем, что по сравнению с другими странами, литература которых не представлена на англоязычном книжном рынке, такими как Эквадор, Парагвай или центральноамериканские государства, Венесула — очень большая и яркая страна. Когда к власти пришёл Уго Чавес, Венесуэла оказалась в центре внимания политологов и антропологов, и мне показалось странным, что этот интерес не нашёл своего отражения в культурологических исследованиях.

В то же время я всегда была немного одержима связью между национализмом и культурой, поэтому Венесуэла с «гипер-национализмом» её боливарианского правительства и привлекла к себе моё внимание. 

GV: Также Вы говорили, что венесуэльская литература «зацепила» Вас при первом же с нею знакомстве. Что именно Вас так привлекло в этой литературе?

KB: Victor Bravo talks of Venezuelan literary tradition as defined by the absurd, the grotesque, the fantastical, and a fascination with evil. I’ve always been attracted to the weird and the dark. 

I love different Venezuelan novels and short-story collections for different reasons, but there seems to be something dark about all of them. The black comedy of Chulapos Mambo (Juan Carlos Méndez Guédez). The beautiful melancholy of Blue Label/Etiqueta Azul (Eduardo Sánchez Rugeles) and La Enfermedad (Alberto Barrera Tyszka)two books which really moved me with their reflections on love and loss. 

КБ: Виктор Браво (Victor Bravo) [исп] выделяет такие характерные черты литературной традиции Венесуэлы как абсурд, гротеск, фантастика и «заворожённость злом». Меня же всегда привлекало таинственное [анг] и мрачное. 

Я по разным причинам люблю многие венесуэльские романы и сборники рассказов, но, как мне кажется, всем этим произведениям присуща некая мрачная атмосфера. Чёрная комедия Хуана Карлоса Мендеса Гедеса (Juan Carlos Méndez Guédez) Chulapos Mambo [исп]. Красивая меланхолия, присущая романам Etiqueta Azul Эдуардо Санчеса Рухелеса (Eduardo Sánchez Rugeles) [исп] и «Болезнь» [исп] Альберто Барреры Тышки (Alberto Barrera Tyszka). Две последние книги глубоко тронули меня своими размышлениями о любви и разлуке.

GV: Какие сюжеты наиболее характерны для произведений современной венесуэльской литературы?

KB: I’m currently working on an anthology of contemporary Venezuelan writing to be published by Ragpicker Press. We received over 100 stories, crónicas [a nonfiction story recounting particular events in social life] and extracts from novels, which present a huge variety in terms of both subject matter and style. We have noticed certain themes recur, though: mainly, lots of death and lots of sex!

We have several harrowing stories from the coups of 1992 and the protests of 2014, which really brought home the similarities between the two and the continued insecurity Venezuelans face. Economic insecurity, scarcity, polarized politics, and crime are common themes, but so are memories and nostalgia, and familiar relations. It’s bleak, but among these stories there is still humor, warmth, and resilience.

КБ: Я в настоящее время готовлю к публикации издательством Ragpicker Press антологию произведений современных венесуэльских авторов. Мы получили более 100 рассказов, хроник [исп] [публицистические произведения, рассказывающие об исключительных событиях общественной жизни] и выдержек из романов, представляющих огромное многообразие как с тематической, так и со стилистической точки зрения. Но тем не менее мы обратили внимание на то, что определённые темы повторяются: много смерти и много секса!

У нас есть несколько душераздирающих историй, связанных с попытками государственных переворотов 1992 года и массовыми протестами 2014 года, которые наглядно демонстрируют сходство между этими событиями и продолжающуюся нестабильность политической ситуации в стране. Экономическая нестабильность, дефицит товаров, поляризация политической жизни и преступность — очень распространённые темы в венесуэльской литературе, хотя есть и произведения, посвящённые воспоминаниям, ностальгии, описанию интимных отношений. И несмотря на внимание к мрачным сторонам действительности, венесуэльская литература не лишена юмора, душевности и жизнерадостности.

GV: Какое представление об этой стране Вы смогли построить на основании этих литературных произведений? Что в наши дни побуждает венесуэльских писателей взяться за перо?

KB: Above all, I think there’s a desire to tell a good story, in an innovative way, to move readers in some way. Beyond that, each writer has his or her own reasons for writing. 

For too many years, there has been a perception of Venezuelan literature as a failure, largely because of the absence of Venezuelan authors in the [Latin American literary] Boom, and the invisibility of Venezuelan literature abroad. As people now begin to leave the country and share their literature with their new neighbors, as small private publishing houses within Venezuela like Lugar Común, Bid&Co and PuntoCero are building up a reputation, Venezuelans are realizing that their literature does have worth. I think that is encouraging more writers to try to get their work out there.

КБ: Я полагаю, что в первую очередь — это желание рассказать хорошую историю и найти для этого рассказа новаторскую форму, чтобы каким-то образом затронуть читателя. Помимо этого каждый писатель имеет свои индивидуальные причины, побуждающие его или её заниматься литературной деятельностью.

В течение очень многих лет венесуэльскую литературу воспринимали как «несостоявшуюся», главным образом из-за того, что венесуэльских авторов миновала волна «Латиноамериканского бума», и они не получили широкой известности за пределами своей страны. Но надо сказать, что в настоящее время маленькие частные венесуэльские издательства, такие как Lugar Común, Bid&Co и PuntoCero создают добрую репутацию венесуэльской литературе, поскольку сейчас многие люди уезжают из страны и обмениваются книгами со своими новыми соседями. И венесуэльцы начинают понимать, что их литература действительно имеет ценность. Я думаю, что это способствует тому, что всё большее число писателей стремится опубликовать свои произведения в этих издательствах.

GV: Как Вы думаете, есть ли ещё в венесуэльской литературе что-нибудь нерассказанное?

KB: What stories are left to tell anywhere?! In Rating, by Alberto Barrera Tyszka, the protagonist Manuel Izquierdo argues that everyone should just stop writing now as mankind has told all of its stories. I completely disagree. I’m constantly finding new, surprising stories—or ways of telling them—in all literature, not just in Venezuela.

КБ: А есть ли нерассказанное в любой другой литературе?! В романе Rating Альберто Барреры Тышки главный герой Мануэль Искьердо утверждает, что писать что-либо в наш век бессмысленно, поскольку человечество уже рассказало всё, что могло рассказать. Но я с этим категорически не согласна. Я постоянно нахожу новые и удивительные истории или новые формы, в которые эти истории облечены, причём в самых разных литературах, не только в венесуэльской.

GV: За какими другими блогами, посвящёнными латиноамериканской литературе, Вы следите?

KB: I follow a lot of sources reporting on Venezuelan literature, obviously, especially Ficción Breve, which is doing great things to support authors, especially their annual Premio de la Crítica. Also Prodavinci, Qué Leer [What to Read], Letralia, and the one that I feel slightly awkward about putting in my PhD bibliography: Nalgas y Libros [Butts and Books]. I always recommend Guillermo Parra’s Venepoetics blog, where he posts translations of Venezuelan poetry.

KB: Конечно, я слежу за большим количеством источников информации по венесуэльской литературе, в особенности за литературным порталом Ficción Breve [исп], который оказывает огромную поддержку венесуэльским писателям, в частности ежегодно вручая Премию критики. Я могу ещё назвать такие ресурсы как Prodavinci, Qué Leer , Letralia [исп] и ещё один, который мне несколько неловко упоминать в своей докторской библиографии – Nalgas y Libros [исп. — «Задницы и книги»]. Также я всегда рекомендую блог Гильермо Парры (Guillermo Parra) Venepoetics [анг], где он публикует переводы венесуэльской поэзии.

GV: Литература каких других стран Латинской Америки ещё не известна англоязычному миру?

KB: Except for Eduardo Halfón’s The Polish Boxer, what little literature from Central America that has been translated hasn’t been particularly visible. Similarly, Paraguay and Uruguay are totally absent from The Three Percent’s databases of translations into English in recent years. Not to mention Spanish-language literature from outside of Latin America, from countries like the Philippines or Morocco.

КБ: Если не считать «Польского боксёра» [анг] Эдуардо Альфона (Eduardo Halfon) [исп], то можно сказать, что литература небольших стран Центральной Америки почти не переводится на английский язык, а потому и мало известна. Это же относится и к таким, например, странам как Парагвай или Уругвай. По сведениям базы данных англоязычных переводов The Three Percent [анг] на протяжении последних лет литература из этих стран вообще не переводилась на английский язык. Не говоря уже об испаноязычной литературе, создаваемой за пределами Латинской Америки, например, на Филиппинах или в Марокко.

В 2014 году Браун выступила в Центре латиноамериканских исследований Кембриджского университета с докладом, посвящённым экспозиции Manifiesto: País [исп. – Манифест: Страна], прошедшей в том году в выставочном зале Sala Mendoza в Столичном университете Каракаса (Universidad Metropolitana). Во время проведения этой экспозиции более 60-ти венесуэльских писателей и интеллектуалов пытались выразить «образ страны», как они её видят и понимают. Видеозапись выступления Браун доступна для просмотра на канале Youtube Venezuelan Research Network:

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо