Мексиканская писательница говорит, что владение двумя языками должно открывать диалог между ними

Mexican author Cristina Rivera Garza speaking to a panel at the 2015 LéaLA Spanish-language book fair in Los Angeles. Credit: Betto Arcos. Published with PRI's permission

Мексиканская писательница Кристина Ривера Гарса выступает на LéaLA, испаноязычной книжной ярмарке в Лос-Анжелесе, 2015. Фото Бетто Аркос, публикуется с разрешения PRI.

Эта статья и радиорепортаж (авторы редактор Вильям Труп и продюсер Бетто Аркос) для The World были первоначально опубликованы на сайте PRI.org 19 мая 2015 и повторно публикуются здесь в соответствии с соглашением об обмене контентом.

Профессиональная деятельность Кристины Ривера Гарса, мексиканской писательницы и профессора, протекает по обе стороны американско-мексиканской границы. Её романы на испанском языке были удостоены литературных премий в Мексике; она преподает литературное творчество в Мексике и в Соединенных Штатах.

Она хорошо знает, что такое работать и писать на двух языках —испанском и английском. Продюсер Бетто Арко разыскал её на LéaLA, испаноязычной книжной ярмарке в Лос-Анжелесе. Он попросил рассказать, как она чувствует себя в роли автора, чьи книги издаются на двух языках, и как жизнь по обе стороны границы влияет на её работу. Ниже приводится отредактированная запись их беседы.

Cristina Rivera Garza: I'm a Mexican author who's been living in the United States for the last 25, 26 years. I’m a Norteña in Mexico, I was born in Matamoros, Tamaulipas. This is the city on the other side of the border from Brownsville, Texas. And I've been living in San Diego, California, for a number of years on the other extreme of the border as well.

You know, most of my creative work, I've been publishing that in Spanish. Most of my academic work, I've published in English. And for a while that kind of division worked quite well. But for the last 7 years I've been teaching in the MFA program in creative writing at the University of California-San Diego, and I've been teaching in English mostly. No, not mostly, only. And so that difference, the fact that I saw myself as a Mexican author writing in Spanish and as a continental academic writing in English — all of that was somewhat subverted by this experience. Obviously, I've been here for such a long time that I've been writing also in English, things that I’ve decided not to publish. But that might be changing in the near future.

Кристина Ривера Гарса: Я мексиканская писательница, живущая в США последние 25-26 лет. Я из нортеньос [жители северных районов Мексики], родилась в Матаморосе, штат Тамаулипас. Этот город находится по другую сторону границы от Браунсвиля, штат Техас. Уже несколько лет я живу в Сан-Диего, в Калифорнии.

Большинство моих литературных произведений опубликовано на испанском языке, а большинство академических работ — на английском. И какое-то время такое разделение меня вполне устраивало. Но последние 7 лет я преподаю литературное творчество в рамках программы подготовки магистров искусств университета Калифорнии в Сан-Диего, в основном на английском языке. Нет, не в основном —только на английском. И этот опыт разрушил границу между моим испаноязычным творчеством как мексиканского автора и моей научной работой на английском. Я живу здесь уже так долго, что, конечно, создавала какие-то [художественные] вещи и на английском, хотя пока не публиковала. Но, возможно, в ближайшем будущем это изменится.

Бетто Аркос: Что вы имеете ввиду, когда говорите «разрушил»? И какой именно опыт?

CRG: Well, I’ve been very concerned with, and I want to maintain, my dialogue with Mexican literature, with Mexican authors, with Mexican readers as well. But living here for such a long time, I’ve had to be aware of the fact that we not only have Mexican readers on this side of the border but also Mexicans who've been reading both in English and Spanish. So for me it has become an issue of just plain awareness, of where I’m located and the kind of critical conversation that I would like to engage with. Based on that, I had to subvert my own way of thinking. You know, that difference between a Mexican author who publishes in Spanish, and an academic who can publish in both Spanish and English — it does make sense, and it’s kind of easy. But at the same time, it does not cover the complexity of our contemporary world, the geopolitics on which I’m located right now. So that has to change, and it has changed in fact.

КРГ:  Для меня очень важна связь с мексиканской литературой, и я хочу поддерживать диалог с мексиканскими читателями и авторами. Но, прожив здесь так долго, я осознала, что наши читатели — это не только мексиканцы gj ‘ne cnjhjye uhfybws, но также мексиканцы, читающие на двух языках — испанском и английском. Для меня было очень важно осознать своё положение и то, о чем и с кем я хочу говорить. Я начала мыслить по-другому. Эта граница между мексиканской писательницей, которая публикуется на испанском, и научным работником, который может публиковаться на двух языках, просто не имеет смысла. Такое разграничение не соответствует сложности современного мира и моей личной географической ситуации. Нужны перемены, и они происходят.

БА: Можно сказать, что вы мыслите по-разному, когда пишете по-английски и когда пишете по-испански? И в чем разница?

CRG: That's a very interesting question, and a very hard one to answer. I thought that there was a difference until very recently, when I was forced to be aware of something. That is, I've been writing material in Spanish that once I get to read it very carefully, and once some translators have been trying to translate this into English, I realized that very often I'm writing this material both in English and Spanish, the original version. And that somehow that gets into the very DNA of the writing. So there is no special side or special compartment for each of these languages. They come in waves, they are totally intertwined. And it’s more a matter of with whom I want to have this conversation, rather than what kind of material I’m working with closely on my own.

So I've been writing bilingually for a number of years. But I've been publishing that in Spanish because that's the conversation that I've been fostering. And [now] I see the tremendous richness that comes to my own world by fostering the same kind of conversation with readers on this side of the border who might be reading both in Spanish and in English.

And I'm not talking about mastery of both languages. I'm talking about taking or borrowing aspects of English, and aspects of Spanish, and combining them in ways that are even to me ways that I’m not necessarily expecting.  And what I'm looking at right now is just to start fostering, and to engage actively with, a conversation with the men and women that I live with here in this country. I've been here for such a long time, and it seems to me I've been waiting, I’ve been slow to react and that's my time right now.

КРГ:   Очень интересный вопрос и очень непростой. До недавнего времени я думала, что разница есть, но мне пришлось кое-что осознать. Я писала по-испански; я внимательно читала работы переводчиков, которые переводили это на английский; и я поняла, что часто я пишу оригинал одновременно по-английски и по-испански. В моём мозгу нет специальных отделений для каждого из языков. Это какое-то волнообразное движение, неразделимое сплетение. Многое определяется тем, к кому я обращаюсь; и не так важно, над каким материалом я работаю.

Я пишу на двух языках уже несколько лет. Но издавалось это только на испанском, так я видела свою целевую аудиторию. А сейчас я поняла, сколько новых красок вносит в мой мир диалог с читателем, живущим по эту сторону границы и владеющим и испанским, и английским.

Я не говорю сейчас о совершенном владении обоими языками. Я говорю о том, что беру отдельные элементы английского и испанского языков, смешиваю их и получаю результаты, иногда неожиданные для меня самой. Сейчас я стремлюсь к установлению контакта с людьми, которыми я живу здесь, в этой стране [США]. Я здесь уже так долго, и кажется, я чего-то ждала. Мне понадобилось много времени, чтобы начать реагировать, но оно наконец пришло.

БА: Вы коснулись очень интересной темы. Когда я пишу и пытаюсь что-то выразить, есть так много способов сказать это по-английски. А потом я начинаю переводить с английского на испанский, и иногда это не удаётся. У вас бывало подобное?

CRG: Yeah, but the thing is if you're trying to force that — well, that happens to me. If I don’t follow not only the language but the format, the structure, the syntax in which that thought or that specific construction came to me, then I get into a lot of trouble. And at times it’s so massive that I become paralyzed! And it’s much easier and much more organic when I just let it go, and I start to write in a way that seems to be more faithful to my own perception, and to the way in which my body reacts to the world that is surrounding me at that point.

So I guess that's the transformation that I'm talking about. Instead of looking at languages as straitjackets, as disciplinarian ways in which I have to behave, I'm taking what is more useful, what is more truthful to the kinds of things that I want to convey, to the kinds of materials that I want to share. And so I've been doing it, and I mean this might not be in perfect Spanish or it might not be in perfect English. But when we write we're not concerned about matters of mastery or dominion or power. When we write, we're talking about a deeper sense of communication, a deeper way of getting in contact with other human beings. So that's what concerns me right now. That kind of possibility.

КРГ: Да, такое случается, если я пытаюсь действовать «силовыми методами». Если я отступаю от формы, в которой мысль или образ пришли ко мне, тогда у меня могут быть большие проблемы. Иногда такие большие, что меня просто «парализует»! А когда я отпускаю внутренние зажимы и начинаю писать так, как подсказывает мне моё видение, когда я следую за реакциями моего тела на мир вокруг меня, тогда всё получается легко и органично.

Именно об этих переменах я и говорю. Вместо того, чтобы воспринимать язык как смирительную рубашку, как свод жестких правил, которым я должна следовать, я беру самое полезное, то, что больше всего соответствует материалу, которым я хочу поделиться. Так я сегодня работаю. И, возможно, это не идеальный испанский и не совершенный английский. Но когда мы пишем, нас меньше всего интересует мастерство или владение или власть. Когда мы пишем, мы стремимся к глубокому единению, подлинному контакту с другими человеческими существами. Какие возможности при этом открываются — вот что волнует меня сегодня.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »


  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.