Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Как война на Украине разрывает семьи и какую роль в этом играет Интернет

Татьяна (справа) и ее сестра-близнец Наталия в Крыму в 1970-ые годы. Фотография использована с разрешения автора Юрия Нифатова.

Мать Натальи Антоновой Татьяна (справа) и ее сестра-близнец Наталья в Крыму в 1970-ые годы. Фотография использована с разрешения ее автора Юрия Нифатова.

«Решающим стал момент, когда они начали оставлять на моей странице в Facebook кровавые фотографии погибших в Донецке с комментариями вроде: “Вот он на твоей совести. Хорошо спишь по ночам?” Я бы тоже могла ответить фотографиями и обвинениями, но так поступают только идиоты. И тогда я начала блокировать своих родственников».

Нина родом из Санкт-Петербурга. Она вышла замуж за киевлянина и много лет назад уехала жить к нему. Из-за кризиса на Украине она оказалась в конфликте с близкими людьми, включая отчима.

Нина считает, что такой глубокий и долгий разрыв стал возможен прежде всего из-за социальных сетей, которые хоть и обеспечивают простое и непосредственное общение, но не дают возможности посмотреть собеседнику в глаза.

«По телефону отчим еще очень любезно со мной общается, – говорит Нина. – Он регулярно звонит, спрашивает про внуков… Мы не обсуждаем то, что я исключила его из списка друзей в Facebook и ВКонтакте».

Москвичка и пользовательница Facebook Элеонора недавно написала онлайн о своем намерении пожертвовать на нужды мирного населения, проживающего на контролируемых сепаратистами территориях.

«Я когда-то работала в Киеве, и некоторые бывшие коллеги обратили внимание на мое сообщение, – рассказала мне Элеонора. – Похоже, они уже не различают между вооруженными сепаратистами и обычными людьми, оказавшимися в ловушке конфликта, так как они начали обвинять меня в поддержке сепаратистов в Донецкой области».

Как и многие другие, неожиданно втянутые в ожесточенный спор в сети, Элеонора с новой стороны узнала людей, которых, как она полагала, знала хорошо.

«Знакомая, с которой я обычно хожу пить кофе после работы, сказала мне: “Я надеюсь, ты умрешь”. Она заблокировала меня в социальных сетях, – рассказывает Элеонора. – Я хотела разъяснить ей свою точку зрения, но она не дала мне возможности сделать это».

Элеонора сама критично относится к политике Кремля и подозревает, что Россия поддерживает сепаратистское движение на востоке Украины. «Я не глупа, мне понятно, что все это не могло бы происходить без поддержки российского оружия и персонала», – говорит девушка.

Но критичного отношения к Кремлю оказалось недостаточно, чтобы найти общий язык с некоторыми старыми друзьями в Киеве.  «Я не против, если у кого-то другое мнение, – говорит Элеонора. – Но я против того, чтобы люди теряли самообладание».

В рамках информационной войны, проводимой на Украине, выяснилось, что в ней участвуют многочисленные наемные российские провокаторы, работающие над искажением дискуссии. Чаще всего их легко распознать, так как они используют совершенно неоригинальные аргументы и допускают много грамматических ошибок.

Но отмахиваться от наемных провокаторов как от смехотворного явления не стоит. Если вы относитесь к тем авторам, которые (наверное, из мазохизма) еще читают комментарии к своим статьям, вам может быть очень больно сталкиваться с низкими оскорблениями и яростными обвинениями.

Профессиональные провокаторы создают иллюзию единого общества, полностью стоящего за определенной идеей. Когда, как я, сталкиваешься с сотнями русских комментаторов, заявляющих, что «русским санкции нипочем», начинаешь думать, что эту общее мнение. Тем не менее, серьезные исследования демонстрируют совсем другую картину. Так, опрос независимого центра Левада показал, что 47% россиян беспокоятся, что санкции и их последствия могут серьезно отразиться на их перспективах.

В этом контексте профессиональные провокации в Интернете – это еще одно средство манипуляции, которое предлагает удобную для кого-то искаженную картину.

Наталья Антонова

После бесед о кризисе на Украине как с русскими, так и с украинскими пользователями социальных сетей становится ясно, что личные провокации, в отличие от профессиональных, требуют бóльших жертв.

«Знаете, десять лет назад я уже сталкивалась с оскорблениями в Интернете, – говорит Нина. – Если речь идет о каком-нибудь неудачнике, которого я лично не знаю, меня это никак не затрагивает. Но другое дело, когда это мой отчим».

Денис – еще один москвич, в семье которого с началом кризиса на Украине всё перевернулось вверх дном. Его родители давно расстались, с тех пор  отец женат на женщине из Украины.

«Отец опубликовал ВКонтакте и на Одноклассниках несколько невинных фотографий своей жены, и тогда его брат позвонил ей и на полном серьезе обозвал её бандеровкой,» – говорит Денис.

«Самое смешное то, что она не просто аполитичный человек, но более того, я бы сказал, что она относится к правительству в Киеве с большим недоверием, – рассказывает Денис. – Я даже думаю, что если бы мой дядя потрудился пообщаться с ней о её взглядах, они бы, возможно, нашли общий язык. Но ему гораздо проще оставить оскорбительный комментарий. И вот теперь мой отец не разговаривает с собственным братом. Да уж…»

Денис признает, что разногласия между его отцом и дядей начались задолго до сегодняшнего конфликта, но  считает, что «кризис только усилил все проблемы в семье».

Российский психолог Людмила Петрановская, открыто критиковавшая то, что она называет беспощадным триумфализмом России над Украиной, в прошлом году написала об усиливающейся агрессии в обществе, в том числе и в Интернете.

По её словам, пропаганда, направленная против Украины на российском телевидении, подобна “массовому эмоциональному изнасилованию”, а само количество фальсифицированных сообщений об Украине в новостях является ударом по критическому мышлению нации, из-за которого многие начинают критиковать вслепую.

В одной из последующих статей Петрановская пишет о том, что текущую главу российской истории лучше всего назвать эпохой разочарования для всех, начиная с участников митингов, которые выступали за демократию, заканчивая сторонниками империалистических побед и славы. И это разочарование, подчеркивает Петрановская, касается не только политики и политиков, но включает и собственную семью.

Я бы сказала, что подобное разочарование происходит и на Украине, где до сих пор – после жестокой революции, вызванной отчаянием, после месяцев кровавых боев – процветает коррупция. Тысячи украинцев теряют свои жизни за то, чтобы небольшая группа бюрократов продолжала дело, начатое президентом Виктором Януковичем. Неудивительно, что печатная версия этой статьи о коррупции на первой странице газеты “Новое Время” была озаглавлена простым метким словом: «Сволочи».

В воздухе чувствуется горечь, и эта горечь влияет на отношения между людьми. Поэтому я не удивилась, когда Элеонора рассказала мне о коллеге из Киева, который, будучи до этого очень любезным, пожелал ей смерти через Facebook.

Что делать в такой ситуации? Что делать, если это затрагивает отношения с близкими людьми?

Наверное те, кто «надеется», что вы так и будете продолжать и просто “умрете”, изначально не относятся к близким вам друзьям. В итоге и некоторые наши родственники оказываются не очень лояльными и хорошими друзьями.

Но Петрановская права в том, что сейчас неподходяший момент, чтобы жечь мосты. Начинать нужно с реалистичного подхода к текущей ситуации, нужно подумать, что можно сделать. В конце концов люди должны начать действовать конструктивно, если они, конечно, не поубивают друг друга.

Но лучший совет, наверное, дал Денис.

«К этому надо относиться с юмором, – говорит он. – Пусть мой отец не разговаривает с моим дядей, я все равно общаюсь с его детьми. И они спрашивают: “Ну что, твой отец все еще сумасшедший бандеровец?” А я отвечаю: “Ну да, а твой все еще влюблен в Путина?” А после этого мы уже можем перейти к темам, о которых действительно стоит спорить».

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо