Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Интервью с Анной Немцовой о том, каково быть российским журналистом

Анна Немцова — российская журналистка, проживающая в Москве, и корреспондентка Newsweek и The Daily Beast. Ее репортажи касаются не только России, но и других бывших советских республик. Анна сотрудничала с The Washington Post, Pulitzer Center, Russia Now, NBC News и многими другими организациями.

Анна Немцова. Опубликовано с разрешения.

Анна Немцова. Опубликовано с разрешения.

После убийства российского оппозиционного политика Бориса Немцова в феврале 2015 года соболезнования со всего мира хлынули на страницу Анны Немцовой в Facebook: люди думали, что что её и российского политика связывали родственные узы. Общая фамилия, как бы то ни было, была лишь совпадением, хотя она и Немцов родились и выросли в одном и том же городе — Нижнем Новгороде, который был закрыт для иностранных посетителей в советские времена. Еще будучи подростком, Анна запомнила Немцова как кудрявого, харизматичного ученого. Она называет его «первым демократом», которого она когда-либо встречала.

На сегодняшний день Немцова работает в качестве независимого журналиста в двух направлениях: она освещает события в России для Запада, и события на Западе — для русскоговорящей аудитории. В этом эксклюзивном интервью для Global Voices, Немцова рассуждает о важности политической деятельности Немцова для России и недавнем внезапном временном исчезновении Путина, которое обсуждал весь мир [англ.], а также о цензуре в России.

Global Voices: Как бы вы прокомментировали различные гипотезы по поводу смерти Немцова?

Anna Nemtsova: Honestly, I have no idea. It all depends on who ordered the murder. I cannot speculate about the reasons. Judging by assumptions published in [the newspaper] Novaya Gazeta, his murder was ordered by Chechen senators. [The newspaper] even mentions the name Ruslan. If it comes from the Chechen community, there might be different reasons. The first may be related to the cartoons of Mohammed published in France. Nemtsov said that journalists have the right to publish sarcastic cartoons. Novaya Gazeta even suggests that there was a list of people to be executed in connection with the [Charlie Hebdo] incident. This could be why he was killed, but Nemtsov's family, [including] his daughter, does not believe in this version of events. They have reasons to suspect direct intervention by the Federal Security Service. We can only speculate, [but] I suggest we don’t.

As for me, I've seen many contract killings, including of my friends. Back in the day, there were many assassinations that involved Chechens. So [Nemtsov's] assassination may be associated with [the Chechens]. However, it may [also] be associated with the fighting in Ukraine. I think both versions are possible, but I cannot strongly support any particular theory.

Анна Немцова: Честно говоря, я не имею об этом ни малейшего представления. Все это зависит от того, кто заказал убийство. Я не могу рассуждать о причинах. Судя по предположениям, опубликованным в «Новой газете», его убийство было заказано чеченскими сенаторами. В газете даже упоминается имя Руслан. Если всё это дело рук чеченского сообщества, то причины могут быть разными. Первая из них может быть связана с карикатурами на Мухаммеда, опубликованными во Франции. Немцов сказал, что журналисты имеют право публиковать саркастические карикатуры. «Новая газета» также предполагает, что существовал целый список людей, которых собирались казнить из-за связей с происшествием [с Charlie Hebdo]. Его могли убить из-за этого, но семья Немцова, включая его дочь, не верит в эту версию событий. У них есть основания подозревать прямое вмешательство Федеральной службы безопасности. Мы можем только строить предположения, но я предлагаю не делать этого.

Что касается меня, то я сталкивалась со многими заказными убийствами, включая и те, среди жертв которых были мои друзья. Оглядываясь назад, можно назвать много убийств, в которые были вовлечены чеченцы. Так что смерть Немцова тоже может быть связана с ними. Как бы то ни было, она также может быть связана с борьбой на Украине. Я думаю, обе версии вполне возможны, но я не могу с полной уверенностью поддержать какую-то из них.

GV: Как насчет теорий заговора, затрагивающих интересы Америки?

AN: I consider them the most unlikely possibility. For me, [this idea] is a conspiracy.

АН: Я считаю, это самая маловероятная догадка. Лично для меня, эта идея — теория заговора.

 GV: Как убийство повлияет на российское правительство?

AN: I do not think that the killing of Nemtsov would affect the government in any significant way. However, they are worried about the Chechen aspects of the story. For the first time in the Putin era, we supposedly have a conflict between Kadyrov and the federal security forces. Meanwhile, different versions arose, [and] a key suspect emerged. Among those who are arrested is Zaur Dadayev, who has served as a ranking officer in Kadyrov's defense forces. And Kadyrov twice praised Dadayev's patriotism. And anyone [else] who's been arrested is either related to or a friend of Dadayev. The whole process of arrests and all the special operations against Kadyrov’s people are very humiliating for him, for which he blamed the US and Europe. He says that no matter what happens, they know that Kadyrov is always with the president of Russia—he did not say Putin, but “the president of Russia.”

I would say that at this moment the law enforcement forces are looking for a solution that would be lasting for Putin, who can not choose between the Federal Security Service and Kadyrov; he values both sides. And a few days ago they came up with a solution. They found a man [Adam Osmaev], later identified as the commander of the Ukrainian volunteer battalion “Dzhokhar Dudayev.” This option is a relevant one, but there are people among the Russian liberals who do not believe in this version. This also reminds of the case in which they accused Boris Berezovsky as a possible connection to the murder of Anna Politkovskaya. Berezovsky was out of the country at the time and it is always easy to blame someone on the other side of the front, not in the country and known as a Russian enemy. Nobody believes in this version.

АН: Я вовсе не думаю, что убийство Немцова повлияет на правительство каким-либо существенным образом. Тем не менее, они обеспокоены аспектами истории, касающимися чеченцев. Впервые за эру Путина, у нас, по общему мнению, возник конфликт между Кадыровым и Федеральной службой безопасности. Тем временем, возникают различные версии, и выяснился ключевой подозреваемый. Среди арестованных — Заур Дадаев, который служил рядовым офицером в вооруженных войсках Кадырова. И Кадыров дважды оценил патриотизм Дадаева. И каждый из арестованных связан либо с Дадаевым, либо с его другом. Весь процесс арестов и все спецоперации против людей Кадырова, который возложил вину за них на США и Европу, очень оскорбительны для него. Он утверждает, что не важно, что происходит, они знают, что Кадыров всегда с президентом России — причем он сказал не с Путиным, а с «президентом России».

Я бы сказала, что в данный момент правоохранительные силы ищут решение, подходящее для Путина, который не может выбирать между Федеральной службой безопасности и Кадыровым, он ценит обе стороны. И вот, пару дней назад они придумали выход. Они нашли мужчину [Адама Осмаева], который, как впоследствии выяснилось, является командиром украинского добровольческого батальона «Джохар Дудаев». Это довольно уместный выбор, но среди российских либералов есть люди, которые не верят в эту версию. Все это также напоминает о деле, когда они обвинили Бориса Березовского в возможной причастности к убийству Анны Политковской. В тот момент Березовский находился за пределами страны, и всегда легко обвинять кого-то по ту сторону фронта, а не в стране, еще и известного как российского врага. Никто не верит в эту версию.

GV: Каковы последствия смерти Немцова для оппозиции?

AN: Huge. He, as we know, was a key figure for the Russian opposition and Moscow protests. He had all the necessary contacts, he knew whom to call to, how to submit a request in order a public protest to be summoned. And another very sad element is that he was a key communication leader among the opposition leaders, many of whom have conflicts with each other. And everyone immediately felt his absence. He was among the leaders with the highest profile – as a politician he was a former minister, governor, deputy prime minister. And he believed in the electoral process. There was much criticism of his lifestyle, but he remains a true democrat. I knew him since my childhood. The last thing he was organizing was a protest march, called “Spring”, a demonstration planned to carry the Russian flag. And he was sad that the national flag was worn only by Putin's supporters…His dream was to return the flag to the opposition. And it was a poignant moment when protesters, after his murder, carried the flag. It was a very emotional moment for everyone.

АН: Они огромны. Он, как нам известно, являлся ключевой фигурой для российской оппозиции и московских протестов. У него были все необходимые контакты, он знал, кому звонить, куда отправить запрос, чтобы созвать общественный протест. И еще один очень печальный элемент — он был главным коммуникационным лидером среди лидеров оппозиции, многие из которых конфликтуют друг с другом. Поэтому все сразу же почувствовали его отсутствие. Он находился среди лидеров с наиболее высоким стажем — как политик, он был бывшим министром, губернатором, вице-премьер-министром. Помимо этого, он верил в избирательный процесс. Его стиль жизни зачастую подвергался критике, но он навсегда останется истинным демократом. Я знала его с детства. Последнее, что он организовал, — антикризисный марш, названный «Весной» — демонстрация, которая должна была пройти под российским флагом. И он был опечален тем, что национальный флаг несли лишь сторонники Путина… Его мечтой было вернуть флаг оппозиции. И очень символично, что протестующие после его убийства несли флаг. Это был крайне эмоциональный для всех момент.

GV: Есть ли среди лидеров оппозиции те, кто могут сравниться по силе с Немцовым?

AN: They all have strong democratic believes, and they try different ways of cooperation. I think they are still seeking a better cooperation model. Because the opposition is divided, it is its weakest side. Nemtsov himself did not pretend to be a leading figure. For example, when Alexei Navalny appeared, Nemtsov has clearly demonstrated that he supports him, he said in public and to him: “I will always be your supporter.” He had a very democratic behavior. And he made numerous corruption investigations that were quite impressive. We never heard any official denials of such reports. They were focused on very important things – corruption, construction works in Sochi, on which subsiquent journalistic reports came out. So he was even ahead journalists. For example, he sought to expose corruption at local level. He succeeded in coping with the legal institutions in Russia, he knew how to provide legal services to people, how to fight corruption at a local level. Which in essence is a grass-root democracy.

The problem in Russia is the disillusionment, disappointment in relation to democracy values. And Nemtsov strongly believed in those values. When there were consequences of this disillusionment, Nemtsov knew that, he knew how painful were those times. Therefore he devoted his investigations and worked really hard. He was a governor in very difficult times. And I believe that in Kremlin many people understand his dedication – two deputy prime ministers of Russia came to his funeral.

АН: Все они обладают сильной демократической верой и пробуют различные пути сотрудничества. Я считаю, они все еще находятся в поисках более совершенной модели кооперации. Из-за того, что оппозиция раскололась, это ее самое слабое место. Сам Немцов не претендовал на место главенствующей фигуры. Например, когда появился Алексей Навальный, Немцов ясно продемонстрировал свою поддержку. На публике и ему лично он говорил: «Я всегда буду твоим сторонником». У него было очень демократическое поведение. И он провел многочисленные исследования коррупции, которые были весьма впечатляющими. Мы никогда не слышали никаких официальных опровержений его отчетов. Они были нацелены на очень важные вещи: коррупцию, строительные работы в Сочи, по которым в последствии вышли журналистские отчеты. Так что он был даже на шаг впереди журналистов. К примеру, он стремился разоблачить коррупцию на местном уровне. Ему удалось справиться с правовыми институтами в России, он знал, как оказывать юридические услуги людям, как бороться с коррупцией на местном уровне. Что в сущности является корнями демократии.

Проблема России заключается в разочаровании, обманутых надеждах по отношению к ценностям демократии. А Немцов твердо верил в эти ценности. Когда всплыли последствия этого разочарования, Немцов знал это, он знал, какими мучительными были те времена. Поэтому он посвятил себя этим расследованиям и работал не покладая рук. Он был губернатором в очень трудные времена. И я верю, что в Кремле многие люди понимают его самоотверженность — два вице-премьер-министра России пришли на его похороны.

GV: Опасались ли журналисты и активисты за жизнь Немцова до нападения?

AN: None of us expected this. We heard that he had concerns, especially his mother, that could there could be a kind of retaliation because of criticism, but none of us thought it would happen to him. Of course, he had many problems, he had been stabbed during protests, arrested. But none of us thought he might be in a list of the endangered, a target for this type of… aggression. It was a shock for everyone.

Eight years in a row he had been ignored or blacklisted by mainstream media. The sad irony is that they spoke out about him after his assassination, after preventing his access for years.

АН: Никто из нас не ожидал этого. Мы слышали, что у него имелись опасения, особенно за свою мать, потому что это могло бы быть в своем роде возмездием за его критику, но никто из нас и подумать не мог, что это случится с ним самим. Разумеется, у него было много проблем, его ранили во время протестов, арестовывали. Но никто из нас и не подозревал, что он мог находиться под угрозой, быть мишенью для такого рода… агрессии. Случившееся стало шоком для всех.

Восемь лет подряд его игнорировали или заносили в черный список массовые медиа. Грустная ирония: они заговорили о нем лишь после его убийства, после того, как избегали его все эти годы.

GV: После убийства некоторые люди выходили на улицы с плакатами, гласящими:«Мы не боимся». Присутствует ли атмосфера страха в России в данный момент?

NV: If you interview people in Russia, many of them are careful in what they say. In the early years of the Putin era, people maybe were more open. But on the other hand, in the 90s there were other fears – the fear of whether they are safe. These are different kind of fears. At the time the crime rate was amazingly high – people were being shot in the streets. And this is no longer the case. At least now it is safe to live in Moscow and St. Petersburg. Well, not absolutely everyone. Russia itself has so many problems. It has always been difficult the terrorism in Russia to be kept under control. Terrorism attacks were huge problems that Kremlin had to deal with. It is difficult to make general conclusions, but I think there is a change since a decade now. At least at present, one can not help but note can travel to Chechnya, you can walk around without fear of abduction.

АН: Когда вы проводите интервью людей в России, то многие часто тщательно следят за своими словами. В ранние роды правления Путина люди, возможно, были более открыты. Но с другой стороны, в 90-е были другие опасения — страх за свою безопасность. Существуют разные виды страхов. Во времена, когда уровень преступности был удивительно высок, людей застреливали на улицах. Но сейчас это перестало быть причиной беспокойств. По крайней мере, теперь безопасно жить в Москве и Санкт-Петербурге. Хорошо, не абсолютно каждому. У самой России так много проблем. Всегда были сложности с контролем терроризма в России. Теракты превращались в огромные проблемы, с которыми приходилось разбираться Кремлю. Сложно сделать общие выводы, но я считаю, за последние десять лет произошли перемены. По крайней мере, в настоящий момент нельзя не отметить, что стало возможным путешествовать в Чечню и гулять по округе без боязни похищения.

GV: Сейчас вы находитесь в Севастопале, чтобы сделать репортаж о первой годовщине присоединения Крыма. Каковы настроения там?

AN: Journalists here, as in Russia, have concerns about what they say. In the recent months, there have been many abductions of Muslim Tatar activists. They do not feel safe in Russia. These abductions didn't happen before.

АН: Журналисты здесь, как и в России, остерегаются того, что они говорят. За последние месяцы было похищено много мусульмано-татарских активистов. Они не чувствуют себя в безопасности в России. Таких похищений раньше не было.

GV: Как обстоят дела с медиа в России?

AN: If I have to be honest, the situation is not dramatically worse because there is Internet freedom, for example, where many things happening in the Internet. Indeed, many media were on the brink of extinction some time ago, there were problems last year, even but now media are back to their feet. There is always a way to find a media time online. The website Meduza, for example, is formed as a very interesting media. When, for example, the editor of Lenta.ru was fired, many journalists, its employees, supported her and decided to leave.

I have many friends who work in state media. They complain some of their articles are never published. I don't judge them because they need to make a living, too. And it is a matter of choice whether one finds funding from the state or otherwise. Either way, if it helps people, that's fine. And if we still talk about the same agenda and if in different ways we can achieve the same, with different instruments. In the same time, the chances to do independent journalism in the province are very low. 

Many young journalists from different regions have come and asked me how to live with the fact that all the media are owned by the government. And I tell them to go out and find a strong story that cannot be stopped by any editor. A very human and true story that no media would censor. This is the way. My father for example was as a reporter for “Pravda,” but nevertheless he managed to publish independent stories.

АН: По правде говоря, ситуация не сильно ухудшилась, потом что существует свобода Интернета, например, где происходят многие вещи. Действительно, многие СМИ были на грани исчезновения некоторое время назад, были проблемы даже в прошлом году, но сейчас СМИ вновь встали на ноги. Всегда есть возможность найти время на СМИ онлайн. Веб-сайт Meduza, например, формируется как очень интересное медиа. А когда редактор Lenta.ru был уволен, многие журналисты, ее сотрудники, поддержали ее, решив уйти.

Многие мои друзья работают в государственных СМИ. Они жалуются, что некоторые их статьи так и не были опубликованы. Я не осуждаю их, потому что им тоже нужны средства к существованию. Это дело выбора, финансироваться за счет государства или как-то еще. В любом случае, если это помогает людям, то хорошо. И если мы все еще разговариваем о всё той же повестке дня и если различными путями мы можем получить тоже самое, разными инструментами. В то же время, шансы на независимую журналистику в области очень низок.

Многие молодые журналисты с разных областей приходили и спрашивали меня, как жить с осознанием того, что все СМИ принадлежат государству. И я говорю им выйти и найти сильный сюжет, который не сможет отвергнуть ни один редактор. Очень человечную и правдивую историю, которую ни одно СМИ не подвергнет цензуре. Это — выход. Например, мой отец работал репортером для «Правды», но, тем не менее, ему удавалось публиковать независимые истории.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо