Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Почему проведение исследований в Хороге, Таджикистан, является уголовным преступлением

Pamir Mountains, Gorno-Badakshan Autonomous Oblast.

Памир, Горно-Бадахшанская область, Таджикистан. © Ivan Sigal

Хорог, город, где был незаконно арестован и задержан за проведение академического исследования член сообщества Global Voices Александр Садыков, является весьма удалённым местом.

Хорог — удалённое место, поскольку он расположен в горах Таджикистана, в Средней Азии, что для многих является определением удалённого места, и даже более того, поскольку, чтобы доехать до него от столицы Таджикистана Душанбе, нужно потратить 14 часов — способствуют ремонты мостов и оползни. и.

Трясясь на ухабистой, невероятной трассе, связывающей пышный, засаженный тополями Хорог на одном конце Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО) с пыльным Мургабом на другом, путешествующие по заоблачному Памирскому тракту [анг] испытывают острые ощущение, проезжая через поселения, не принадлежащие никому, кроме живущих там, мимо пейзажей будто не этой земли.

Но ГБАО и её административный центр Хорог принадлежат кому-то, и в последние года режим таджикистанского президента Эмомали Рахмона пришёл к значительным проблемам, чтобы напомнить жителям области, что “автономия” — в глазах смотрящего [комм. пер.: перефразированный английский афоризм “Красота в глазах смотрящего”, имеется ввиду, что то, чем является автономия, определить можно по-разному и в свою пользу].

Таджикистан — очень слабое государство

Александр Садыков — яркий учёный, чьи статьи [анг] о таджикистанской и среднеазиатской политике несут отличительные черты любого высокоуровневого политического аналитика — строгость, проницательность и беспристрастность. Он также тот человек, кто при всём своём международном опыте по-прежнему привержен исследованию страны, где родился, и передаче этого знания широкому миру.

Чтобы понять, почему таджикские власти увидели бы угрозу в ком-то вроде Александра, важно знать, что его арест был менее демонстрацией силы и более демонстрацией слабости в регионе, где слабое правительство и присутствует весьма слабо.

ГБАО и Хорог часто изображаются СМИ, освещающими Таджикистан, как Ахиллесову пяту для политиков из Душанбе — удалённый бастион антиправительственной оппозиции, где указы правительства в любом случае шатки. Но это аналогия упускает тот факт, что правительство Таджикистана слабо во всём Таджикистане. Если даже таджикистанское государство было, как мифологический Ахиллес, погружено в магическую реку, то большая часть тела ничего не получила от её воды. Только спросите свыше миллиона таджиков, работающих [анг] в качестве трудовых мигрантов в России, которые не в состоянии найти работу в самой зависимой от денежных переводов страны [анг] в мире, и миллионы таджиков в Таджикистане, которые каждый год терпят отключения электричества в зимние месяцы.

Киберпространство — ещё одно больное место для режима Эмомали Рахмона. С 9 июня в Таджикистане YouTube и другие сервисы Google стали недоступны по “техническим причинам”, которые никто не может понять. Как правило, всякий раз когда YouTube или Facebook в стране заблокированы, у “технических причин” достаточно объяснений: канун президентских выборов, утечка видео, на котором президент Рахмон танцует пьяный [анг] на свадьбе сына, или начало спецоперации в Хороге. В этот раз, однако, YouTube может быть заблокирован блокировки ради.

Достаточно легко понять, почему правительство Таджикистана не любит интернет, даже при том, что к этому ресурсу имеет постоянный доступ только десятая часть населения страны. Кроме создания помех его способности контролировать информацию, сеть также подрывает имидж, который государство пытается представить международной аудитории, имидж страны с самым в мире высоким флагштоком, самой большой в мире чайханой, самой крупной в мире библиотекой [анг] и, как оно надеется, самой высокой в мире электростанцией [анг]. Вместо восхваления этих элементов успеха Интернет открыто высмеивает режим.

В преддверии неизбежного переизбрания Рахвона в прошлом ноябре, публичная группа с Facebook “Платформа” была полна демотиваторов, изображающих его  “Рахминатором” (“Я вернусь”) и другими нелестными персонажами. Когда таджикистанский министр связи Бег Зухуров (ныне Бег Сабур) должен был оправдать блокировку Facebook в декабре 2012 года, он пригласил Марка Цукерберга встретиться с ним в его офисе в Душанбе в “его [Зухурова] рабочее время”, быстро став мишенью каждой шутки в таджикистанском интернет-пространстве.

Но в ГБАО, одной из беднейших частей бедной страны, доступ к интернету имеют немногие.

Хорог и Горный Бадахшан: чья автономия?

До 1929 года Таджикская Советская Социалистическая Республика (ССР) сама была автономной республикой в составе узбекской ССР. Горно-Бадахшанская область представляла собой автономную провинцию в той же ССР, сохраняя статус весь советский период и во время таджикской независимости, после пятилетней гражданской войны, в которой многие бадахшанцы сражались на стороне проигравшей Объединённой таджикской оппозиции. По меньшей мере 50000 человек погибли в конфликте, после которого Эмомали Рахмон консолидировал формальный контроль над страной. Придя к власти с помощью меча, Рахмон по понятным причинам с тех боится от него умереть.

On the road to Khorog, Gorno-Badakhshan Autonomous Oblast, Tajikistan. © Ivan SIgal

По дороге к Хорогу, Горно-Бадахшанская автономная область, Таджикистан. © Ivan SIgal

За более чем десять лет с окончания гражданской войны в 1997 году внешне Хорог не напоминал бастион оппозиции чему-либо. Приезжающие по Памирскому тракту приветствовали его как оазис в конце пути по пустыне, где привлекательные девушки в традиционном памирском костюме — часть культурных и языковых отличий от других частей страны — выкрикивали приветствия на внушительном количестве иностранных языков. Во время между войной и возобновлением в июле 2012 года жестоких вооружённых столкновений [анг], Душанбе и ГБАО жили отдельно, а жители ГБАО, большинство из которых следует исмаилитской ветви ислама (в отличие от остальной республики, где господствует суннизм), обратились к исмаилитскому лидеру ага-хану за материальной помощью.

Но сонный, гостеприимный Хорог давно скрывал тёмный секрет: наряду с бесчисленными другими таджикскими городами, разбросанными как паутинка вдоль границы с Афганистаном, он остаётся важным пунктом для перевоза опиатов в северном направлении и на запад, в Россию и Европу. Иностранный СМИ, освещающие регион, даже предположили [анг], что соревнование между неофициальными силовыми брокерами и правительственными чиновниками за доход от контрабанды наркотиков привело к недельной спецоперации, из-за которой после 21 июля 2012 для ГБАО была обрублена связь. Операция, в результате которой, возможно, погибло до 50 человек, закончилась далеко не удачно. По словам американского журналиста, который брал интервью [анг] о столкновениях у жителей Хорога (без притеснения со стороны правительства, в отличие от Садыкова), правительственные войска, возможно, от сражений пострадали сильнее.

Неслышимые голоса ГБАО

Академическая работа Алекандра в Хороге по изучению механизмов разрешения конфликтов в гражданском обществе началась вскоре после возобновления столкновений между правительственными войсками и жителями Хорога. 21 мая 2014 года средь бела дня произошла перестрелка между полицией и местными жителями, обвинёнными в контрабанде наркотиков. Жители города ответили поджогами правительственных зданий, порядок был восстановлен непросто. Таджикистанские СМИ, близкие к правительству, заявили [тадж], что в конфликте участвовал Запад.

Было бы слишком просто обвинить в волнениях в ГБАО только правительство. Тем не менее, привычка Душанбе смотреть на жителей области как на пережитки былых конфликтов, а не как на людей с развивающимися нуждами, которые надо решать, явно ухудшает конфликт в регионе.

Исследователи подобные Александру, с их интеллектуальной жаждой и беспристрастным подходом к академической работе, могли бы быть союзниками для режима Рахмона, могли бы помочь понять сложности региона. Закрыв диалог в Хороге, правительство Таджикистана просто показало свой страх утратить контроль над областью.

 

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
Нет, спасибо