Закрыть

Поддержите нас сегодня — пусть Global Voices остаются сильными!

Наше международное сообщество волонтёров упорно работает каждый день, чтобы рассказать вам о недостаточно освещённых историях по всему миру, но мы не можем делать это без вашей помощи. Поддержите наших редакторов, технологию и правозащитные кампании, сделав пожертвование для Global Voices!

Поддержать нас

Показать все языки? Мы переводим статьи Global Voices, чтобы гражданские медиа со всего мира были доступны каждому.

Узнайте больше о проекте Lingua  »

Бразилия: рассекречивание архивов периода диктатуры

Режим военной диктатуры продолжался в Бразилии ровно 21год – с 1го апреля 1964года (1 апреля – день дураков в Бразилии, поэтому военные указывали 31 марта в качестве дня переворота) до 1 января 1985года. В это время, время политических репрессий, было убито [порт] 380 человек (большинство из которых боровшиеся против диктатуры партизаны, но также многие – простые люди, которые просто не поддерживали режим). 147 человек из этого числа пропали без вести, о них до сих пор ничего не известно, и их тела не найдены.

Жертвами пыток и произвольных арестов были тысячи бразильцев, включая[порт] беременных женщин, а в некоторых случаях и детей, при этом сыновья и дочери политзаключенных присутствовали [порт] на пытках.

28 августа 1979 года, ожидая близкий конец диктатуры и возможность судебных разбирательств, диктатор Жуан Фигейреду издал закон номер 6683, известный как  Lei da Anistia [Закон об Амнистии, порт], который фактически оправдывал гражданских лиц и военных, причастных к этим преступления  и пыткам.

Иллюстрация @tonoise, использовано согласно лицензии CC 2.0

Полковник Коронел Карлос Альберто Ботлханте Устра [порт] был единственным военным, которого судили и вынесли обвинительный приговор[pt] 9 октября 2008. Таким образом он официально был признан палачом, хотя согласно решению суда он не должен был ни выплачивать штрафов, ни быть заключенным в тюрьму – приговор носил чисто декларативный характер.

Но через 25 лет после окончания режима диктатуры никто из виновных не был наказан и военные записи о том периоде остаются засекреченными, не давая возможности семьям 147 пропавших без вести узнать правду об их родственниках.

Учитывая это и факт, что президент республики Дилма Русефф сама была жертвой режима диктатуры и боролась против него в партизанской войне, в феврале был организован коллективный блог [порт], требующий открытия архивов.

Создатель коллективного блога Ниара де Оливера из Pimenta com Limão [Перец с лимоном], приводит причины [порт]:

Para que mais nenhuma mãe/pai morra sem saber o fim que a ditadura militar e o Estado brasileiro deram ao seu filho/a, que os arquivos secretos sejam reclassificados como públicos já e que seus torturadores e assassinos sejam identificados e punidos.

Afinal, não se constrói uma democracia plena com tantas ossadas escondidas dentro do armário.

Ни один отец и ни одна мать не должны умереть, не зная, что военный режим и правительство Бразилии сделали с их детьми, что секретные документы теперь рассекречены, что убийцы найдены и наказаны.

Кроме того, нельзя построить демократию, если в шкафу спрятано столько скелетов.

Габриэль Пинхейро комментирует [порт] ожидания Дилмы Русефф:

No dia em que foi empossada como Presidenta do Brasil, Dilma Rousseff emocionou-se ao lembrar de seus companheiros de luta que “tombaram na caminhada” contra o regime militar. Além disso, convidou ex-colegas de cárcere para a posse. O simbolismo presente na eleição da ex-militante é claro: ela também é hoje comandante suprema do Exército. Por esses e outros motivos, grande parte de seus eleitores, este que vos fala incluído, depositaram em Dilma a confiança de que uma postura diferente seria tomada com relação aos arquivos militares e investigações de crimes cometidos pelo Estado durante aquele período.

В день принятия присяги Русефф  расчувствовалась при упоминании о ее товарищах, павших в борьбе против военного режима. Более того, для инаугурации она пригласила бывших коллег в тюрьму. Символизм бывшей военной очень четок: она сегодня также главнокомандующий армией. По этой и другим причинам, большинство избирателей увидели в Дилме человека, который возьмет другой курс в вопросах, касающихся военных архивов и расследования преступлений того периода.

Леандро Партениани не видит причин [порт] для того, чтобы архивы и дальше хранились под грифом «секретно»:

[…] não faz sentido nenhum, 25 anos depois da redemocratização, ainda termos documentos do período militar classificados como secretos, ultra-secretos ou restritos. Permitir que esses arquivos continuem fechados, longe das vistas da população, é negar à sociedade um direito fundamental e, portanto, inibir o avanço democrático. Afinal de contas, se as pessoas não compreendem exatamente o que aconteceu no seu passado, que valor darão à democracia? Como se espera afirmar um sistema democrático que esconde da sociedade parte de sua História?

[…] через 25 лет после демократизации нет никакого смысла классифицировать документы военного периода в качестве секретных или совершенно секретных. Оставление документов закрытыми для народа является отказом обществу в соблюдении его основных прав и препятствием демократии. Кроме того, как люди могут ценить демократию, если они не понимают, что происходило в прошлом? Как кто-то может уважать демократическую систему, если от общества скрывается часть истории?

Он также поддерживает идею создания Комиссию по установлению истины, как это было сделано в соседних странах:

Vale lembrar que, dentre os países envolvidos na Operação Condor (aliança de vários regimes militares da América do Sul, como Brasil, Argentina, Chile, Bolívia, Paraguai e Uruguai, para coordenar repressão a opositores de extrema esquerda), apenas o Brasil ainda não adotou uma Comissão da Verdade.

Стоит вспомнить, что среди стран, вовлеченных в Операцию Кондора  (альянс нескольких военных режимов Южной Америки, включавший в себя Бразилию, Аргентину, Чили, Боливию, Парагвай и Урагвай и созданный для координации репрессий крайне левых оппонентов), только Бразилия не приняла  Комиссию по установлению истины.

Человек в Пау де Арара, иллюстрация Карлоса Латуффа, использовано согласно лицензии CC

Эдиане Оливьера напоминает нам [порт], что Суд по Правам Человека при Организации Американских Государств  (ОАГ) вел дело Амнистии, нелегально [порт] созданной во время военного режима, и Бразилия не позаботилась о решении Суда:

A Corte dos Direitos Humanos da Organização dos Estados Americanos (OEA) reconheceu a importância de se identificar e punir os torturadores da Ditadura Militar, decidindo que a manutenção da Lei da Anistia fere acordos internacionais assinados pelo Brasil. Mas, infelizmente, o governo brasileiro segue ignorando a decisão.

[…]

A tortura está institucionalizada no País porque não é possível punir tortura tendo anistiado os maiores torturadores de nossa história e nem sequer identificá-los.

Учитывая, что отголоски Закона об Амнистии препятствуют исполнению международных соглашений, подписанным Бразилией,   Суд по Правам Человека при Организации Американских Государств  (ОАГ)  признал важность определения и наказания виновных в пытках во время военного режима. Но, к сожалению, правительство Бразилии продолжает игнорировать это решение.

[…]

Пытки институализированы в этой стране, потому что вы не можете наказать палача, если самые страшные в нашей истории пытки оправдываются и даже виновные не определяются.

Тиаго Белеса сравнивает [порт] отношения между пытками в прошлом и сегодняшними пытками в полицейских участках:

A não punição dos assassinos e torturadores de ontem, é a certeza da não punição dos assassinos e torturadores de hoje. O Estado é conivente.

Безнаказанность убийц и палачей дня вчерашнего – это уверенность в безнаказанности палачей и убийц дня сегодняшнего.  Государство является их соучастником.

Родриго Кардиа сравнивает [порт] ситуации в Бразилии и Аргентине:

A Argentina, é verdade, sofreu uma ditadura muito mais violenta que o Brasil. Em apenas sete anos, foram mais de 30 mil mortos e desaparecidos. Mas isso não faz com que os 21 anos de regime militar brasileiro mereçam ser esquecidos. Pois aqui também se prendeu, torturou, desapareceu e matou.

Это правда, Аргентина пострадала от еще более жестокой диктатуры. За семь лет более 30 000 человек были убиты или пропали без вести. Но это не значит, что 21год военного режима в Бразилии должен быть забыт. Здесь тоже были аресты, пытки, убийства и исчезновения людей.

Амандитас говорит [порт] в правах жертв и их семей:

Essas famílias atingidas pelo “regime” não podem ser ignoradas, tratadas como se tivessem morrido juntamente com o “regime”. As famílias não acabaram: elas estão aí, querendo ter o que parece ser um privilégio: o direito de contar suas próprias histórias.

Семьи жертв не могут быть забыты, нельзя относиться к ним так, будто они умерли вместе с режимом.  Они есть и хотят иметь то, что, как оказывается, является привилегией – право на рассказ о себе.

Наконец, Лука объясняет [порт]:

Abrir os arquivos da ditadura militar não é apenas honrar aqueles que tombaram naquela época, mas também mostrar que não aceitaremos mais ficar anos sem notícias de desaparecidos neste país.

Pau de arara nunca mais.

Рассекречивание архивов диктатуры важно не только для того, чтобы выразить почтение погибшим в то время, но также и для того, чтобы показать, что мы не можем впредь жить с тем, что люди пропадают в этой стране.

Pau de Arara no more [см. иллюстрацию выше].

The Ordem dos Advogados do Brasil (OAB – Ордер Адвокатов Бразилии) опубликовал онлайн петицию с требованием рассекречивания архивов и запустил Национальную Кампанию за Истину и Память.

Начать обсуждение

Авторы, пожалуйста вход в систему »

Правила

  • Пожалуйста, относитесь к другим с уважением. Комментарии, содержащие ненависть, ругательства или оскорбления не будут опубликованы.

Еженедельная рассылка Global Voices по-русски

Подпишитесь на лучшие истории от Global Voices по-русски!
* = required field
Нет, спасибо